Я крепче сжала лежавший у меня на коленях пистолет, но не подняла его. В голове одна за другой проносились возможные варианты. Если я наведу пистолет, то должна быть готова убить. Оставил бы мне Ксавьер заряженное оружие? Могла ли я верить, что он втайне предан мне? Была ли эта семья той, какой я её считала?

— Жизнь, которую мы построили с Джеймсоном и Фрэнни… была бы…

— Нет. — Она подняла пистолет. Рука была твердой, ни капли не дрожала — в отличие от моей. — У тебя нет с ними никакой жизни. Когда-то это была моя семья. И теперь она снова станет моей. Джеймсон поможет моему бизнесу. Ему придется, Мия. Понимаешь?

— Теперь они вдруг снова стали твоей семьёй? А несколько лет назад кем были? — слова сами сорвались с языка. Она ведь бросила Фрэнни. Я знала, сколько боли она им причинила, и всё из-за жадности. Ради власти.

— Год назад я укрепила союз, который должен был навсегда обеспечить Фрэнни будущее. В конце концов, я её мать. — Она говорила всё быстрее, глядя куда-то мимо меня. На лбу выступили капли пота. Я уже не была уверена, что она вообще меня видит. — Паоло обещал, что будет хорошо к ней относиться. А с её помощью мы получили бы ещё больше влияния.

— Паоло? С помощью Фрэнни? — переспросила я, не понимая, о чём она говорит. Не желая верить, что она действительно имеет в виду именно то, что я услышала.

— Паоло возглавляет картель. У него есть связи с влиятельными людьми по всему миру, и многие охотно заключили бы с ним союз, если бы он мог предложить им ещё и юную наследницу, Мия. С помощью Фрэнни мы смогли бы расширить своё влияние.

— Ты собираешься отдать Фрэнни другому мужчине? Собственную дочь? — Даже пистолет, направленный на меня, не смог заставить меня скрыть отвращение.

Лекс продолжила:

— Через несколько лет Фрэнни спокойно с этим смирится. Не будь глупой. Браки по договорённости…

— Ей семь.

— И что? — взвизгнула она. — Она сделает всё, что потребуется ради семьи.

— Неужели ты искренне веришь, что ради партнерства можно пожертвовать собственной дочерью?

— Конечно! — Она склонила голову набок. — Любым можно пожертвовать. Да я бы всю эту чёртову школу вверх дном перевернула, лишь бы добраться до неё.

— Школу? — Всё начало складываться в единую картину. Медленно, но неотвратимо. — Так это ты, а не Паоло, охотилась за ней в школе?

— Зато Паоло оказался отличным козлом отпущения. Правда? — Она запрокинула голову и расхохоталась.

В тот миг, когда её взгляд оторвался от меня, я подняла пистолет. Теперь я тоже была вооружена. И, поднявшись на ноги, наконец встретила её на равных.

Она даже не дрогнула под дулом моего пистолета. Наоборот. На её лице появилась лишь снисходительная, насмешливая улыбка.

— Ох, Мия Дарлинг. Ты ведь понимаешь, что наставила пистолет на женщину, которой не раз угрожали? Так и быть, признаюсь. Именно я спланировала нападение на школу. Именно я сделала так, чтобы всё выглядело так, будто грязную работу провернули ирландцы. Именно я хотела, чтобы ты погибла в клубе. Всё это была я. Сюрприз. — Она пропела последнее слово. — А кто ещё, по-твоему? Фрэнни — Санктум. Никто, кроме меня, не пошел бы против Джеймсона. Поэтому всю грязную работу пришлось взять на себя. А теперь ты убедишь его отдать нам нашу дочь, пока он не пришёл в себя после своей щенячьей влюблённости в тебя. Ты поступишь правильно.

— Правильно для кого?

Она упёрла руки в бока, позволив пистолету свободно свисать в её руке.

— Для всех. И ты тоже это знаешь. Так будет правильно. Ты не сможешь нажать на курок, потому что знаешь: место моей дочери рядом с матерью. И с её отцом. — Она продолжала идти, пока между нами не осталось меньше полуметра. — Вот что такое семья.

— Иногда да. А иногда нет, — прошептала я. Иногда семья, мать и отец, могут сломать ребенка настолько, что он так никогда и не придется в себя. Я знала, потому что сама через это прошла. Я знала, какой должна быть настоящая семья. И Лекс к ней не имела никакого отношения.

Теперь я понимала это лучше, чем когда-либо.

— Господи, какая же ты наивная. С раннего детства родители вбивали мне в голову, что семья существует для поддержки бизнеса, Мия. И сделала для него всё возможное.

— Мне жаль, что это всё, чему они тебя научили.

— А мне нет. Потому что я умею ставить интересы семьи превыше всего. И буду делать это и дальше. Ради них. И ради себя.

Она раскинула худые руки в стороны, ладонями вверх.

Я медленно покачала головой, пытаясь справиться со страхом, поднимавшимся внутри. Руки дрожали, но взгляд оставался прикован к ней.

— Думаю, тебе лучше уйти.

Её смех перешел в злорадный. Она даже опустила пистолет, чтобы схватиться за живот и расхохотаться во все горло.

— Какая же ты, блядь, слабая. Поверить не могу, что он запал на тебя. На женщину, которая никогда не будет готова встать с ним плечом к плечу. Или стать матерью для Фрэнни. Ты никогда в жизни не будешь готова ни к этому, ни к тому, чтобы выстрелить в меня, ты, маленькая глупая милая сучка.