Супермаркет находился в конце улицы. Я уже и забыла, что дедушка жил в типичном торговом квартале: с бесконечным рядом двухэтажек, плотно прижатых друг к другу, где первые этажи целиком занимали вывески мастерских, антикварных лавок, магазинов одежды и крошечных кафе.

По всей видимости, Эбби уже успела рассказать обо мне, иначе я не могла объяснить, почему каждый встречный стремился выразить соболезнования. Владелец цветочной лавки по имени Джо даже принес мне букет хризантем, потому что именно их любил дедушка.

Проблема в том, что нуждалась я не в них, а в помощи.

Магазину срочно требовался ремонт, особенно в торговом зале. Служебные зоны — те, где находился склад, туалет и вход в подвал, — выглядели неплохо, в отличие от боковых стеллажей, тянущихся вдоль стен, шкафов, стоящих в центре зала, и прилавка, который больше напоминал декорацию к фильму о заброшенном городе. Моих скудных накоплений не хватало на… да ни на что их не хватало.

Если я за год не умру от голодной смерти, то это официально можно будет считать успехом.

На протяжении недели я выгребала мусор, мыла полы и протирала пыль. Попутно занималась бюрократией, бегая с кипой бумаг и переоформляя документы. Лишь благодаря Миллеру и предусмотрительности дедушки мне удалось справиться за короткий срок. Все-таки был небольшой плюс в маленьких городках: здесь все друг друга знали и с радостью шли на помощь.

— Зато ты бизнесмен, Перси, — задыхаясь, повторяла я, как будто эти слова могли унять острую боль в пояснице.

Я устало прислонилась к шкафу и почувствовала, как в кармане завибрировал телефон.

— Леденец за твои мысли, — услышала я голос папы и улыбнулась.

В его карманах редко был лишний доллар, а вот леденцы — да. Так выглядели бонусы работы в страховой компании.

— Если я не выполню условия, то по возвращении в Атланту смогу устроиться на подработку в клининговую компанию.

— Напомни, почему ты дома не хотела мыть полы?

— Эй, я мыла их!

Я смахнула со лба мокрые пряди и опустилась на пол. Каждая мышца в теле ревела от боли, но впереди меня ждало еще несколько часов уборки. О том, что нужно будет провести полную ревизию и выяснить контакты торговых представителей, с которыми сотрудничал дедушка, я даже думать не хотела.

— И ты не обещал мне взамен магазин и квартиру, — добавила я, слыша папин смех.

— Я попробую вырваться к тебе на выходные и помочь.

— Даже не вздумай приезжать сюда! — шутливо пригрозила я. — Когда все получится, я запишу трек на студии Джей-Зи о том, как сделала себя сама, поднимаясь со дна.

— Ты драматизируешь, Перси.

— Пап, в Инстаграме это называется аффирмация. Скоро я запущу прогрев к своему курсу, следи за моими сторис.

— Ни слова не понял, но рад слышать, что ты настроена решительно.

Злодейский хохот вырвался из моего горла.

— Даже если здание попытаются снести, я не сдвинусь с места. Устрою акцию протеста, оболью себя краской и… что еще они делают?

— Не знаю, — хихикнул он, и в моей груди разлилось тепло. — Ладно, акула бизнеса, мне пора идти.

— Люблю тебя, отец будущей успешной бизнесменши.

— И я тебя, Перси.

С грустной улыбкой я сбросила звонок. У меня действительно никого не осталось, кроме папы. Я работала круглыми сутками, жертвуя сном ради лишнего доллара. С друзьями общение сошло на нет, когда я вместо каждой встречи предпочитала работу.

Рак крови ставит на колени даже тех, кто имеет чертовы принципы.

Болезнь мамы застигла нас врасплох. Мы с отцом погрязли в долгах, чтобы обеспечить ей необходимое лечение. Мама угасала на глазах, и мне пришлось заткнуть свои принципы, приехать в Мэйпл-Холлоу в надежде, что старые обиды не станут камнем преткновения. Что, возможно, дедушка поможет нам хоть какой-то суммой. Но столкнулась с абсолютным безразличием, от которого кровь в моих жилах заледенела.

Проблема в том, что это безразличие было мне знакомо.

Но именно в тот момент все мои иллюзии рассыпались в прах, как и его тело спустя годы.

При этом дедушка зачем-то указал меня в наследстве. Более парадоксального человека я в жизни не встречала.

Я громко фыркнула, вспомнив тот день. Как только адвокат Миллер озвучил условия, я пришла в себя и перестала смотреть на него, как на призрака. Отказ быстро сорвался с моих губ, и отец даже не остановил меня. Миллер предложил не принимать решение на эмоциях, а я предложила ему засунуть наследство и его советы в чью-нибудь задницу. Судя по моему выразительному взгляду, он быстро смекнул, о чьей именно шла речь. Не зря же был адвокатом.

Я не хотела иметь ничего общего с дедушкой. Не хотела видеть ни его магазин, ни Мэйпл-Холлоу.

Но долги не уменьшались. Мы с папой работали в страховой компании, и если отец был менеджером, то я — специалистом по обработке претензий. Из-за взятого на лечение кредита под залог недвижимости, мы едва успевали обналичивать зарплату.

Жить в собственном доме и ощущать себя в нем квартирантом — странно, но ничего другого нам не оставалось.