Примечание от автора

Привет, дорогой читатель! Пожалуйста, обрати внимание, что перед тобой темный роман. В нем присутствуют темы, которые могут тебя расстроить. Психическое здоровье важно, поэтому прилагаю список триггеров:

- сомнительное согласие

- первобытная игра

- сомнофилия

- кинк на похвалу

- описания убийств

- кленовый сироп

Действие книги происходит в вымышленном городе Мэйпл-Холлоу.

Найти меня можно в тг

Пролог

Гамбит

«Я знаю, ты ненавидишь меня за все годы молчания. Но я молчал, чтобы ты могла просыпаться в безопасности. Теперь, когда меня нет, пришло время узнать, почему я так поступил.

Монстры — не выдумка, Перси.

Мэйпл-Холлоу кишит ими.

Ты должна поехать туда, ведь только мы с тобой можем избавиться от них.

Доверься мне.

Не отказывайся от наследства.

С любовью, твой дедушка.»

Глава 1. Персефона

Я перечитала строчки столько раз, что выучила их наизусть.

Я хотела вернуть письмо обратно в почтовый ящик и сделать вид, будто бы никогда не получала его. Ведь пока мне неизвестно содержимое, цепочка событий не запущена.

А они бы обязательно запустились, поскольку речь шла о моем дедушке. Он бы не стал связываться просто так. И только этого аргумента было достаточно, чтобы избавиться от конверта. Если бы не присущее мне любопытство, благодаря которому мы с неприятностями шли бок о бок, я бы именно так и поступила. Однако я вскрыла конверт.

И теперь ехала в такси в город вечного праздника.

Мэйпл-Холлоу.

Он располагался неподалеку от Северной Каролины. Полный слухов и старых легенд, в которые так охотно верили туристы. Высеченный из сумерек и серого гранита. Зажатый в тисках гор Аппалачских, окутанный туманом и тайнами. Здесь воздух всегда пах мокрой хвоей, старой бумагой и надвигающейся грозой. Улицы были выложены неровным булыжником, петляющим между особняками в стиле викторианской готики. А еще Мэйпл-Холлоу был знаменит тем, что каждые выходные здесь проходили ярмарки. Особенно любили те, что были посвящены кленам, росшим чуть ли не на каждом шагу.

Я была здесь в последний раз три года назад. Заткнула свою гордость, заклеила раны пластырем и приехала, как побитая собака, надеясь, что смогу убедить дедушку помочь нам спасти маму.

И почему я думала, что бессердечный человек окажется милосердным? Он вышвырнул меня с такой скоростью, что я даже не успела рассмотреть, как сильно он постарел за годы моего изгнания.

Уильям Вэйн был человеком старых порядков с обостренным чувством справедливости, готовым в любую секунду протянуть руку помощи. Он читал мне сказки на ночь, готовил самые вкусные панкейки, поливая их щедрой порцией кленового сиропа, и позволял гулять до поздней ночи, ведь все в Мэйпл-Холлоу знали друг друга. Я любила его всем сердцем, с нетерпением ждала каникул, чтобы приехать к нему и провести время вместе. И все было идеально до тех пор, пока я не сломала руку и не влюбилась в соседского мальчика. После этого дедушка позвонил родителям, велел забрать меня и больше никогда не возвращаться в Мэйпл-Холлоу.

Тогда я запомнила две вещи.

Первая: нельзя влюбляться в соседских мальчиков.

Вторая: нельзя верить мужчинам.

На самом деле я не была в него влюблена. Я даже имени его не помнила, только то, что его мама пекла вкусные бисквиты, которыми он угощал меня каждый день. Но странно было признаваться в любви к выпечке, поэтому когда дедушка спросил меня, куда я убегаю каждое утро, я зачем-то сказала, что влюбилась в него.

С того дня как дедушка прогнал меня, он не связывался ни со мной, ни с собственным сыном, и даже о его смерти мы узнали спустя месяц, когда тело обратилось в прах. На пороге нашего дома возник адвокат по имени Миллер Харт. Он протянул мне урну и выразил свои соболезнования. Я смотрела на него как на идиота и отказалась притрагиваться к сосуду, в содержимом которого не была уверена. Даже когда отец просил меня впустить мужчину в дом, я не сдвинулась с места. Тупо стояла, не понимая смысла и значение слов.

Для меня все прозвучало как дурацкая шутка. Я даже на всякий случай выглянула и посмотрела по сторонам, надеясь, что выпрыгнет дедушка с хлопушкой и рассыплется в извинениях. Но вместо конфетти на мой нос упала капля дождя, а следом пошел ливень, придавая особую трагичность этому моменту.

Мне пришлось впустить Миллера в дом. Я была настолько сбита с толку, что даже не предложила ему присесть и что-нибудь выпить. Разговор отца с адвокатом доносился до меня далеким эхом. Каждое слово было мне знакомо, но вот их суть ускользала, как вода сквозь пальцы. Мой взгляд был прикован к урне. Чем дольше я на нее смотрела, тем сильнее понимала, что ничего не испытываю.