— Всё в порядке, девочка, я скоро вернусь. — Лаки побежала по мокрой траве к офису, игнорируя Рейес и Джона, наблюдавших за ней. Она зашла внутрь. Сначала попробовала мобильный Глории, на всякий случай — но он всё ещё был выключен. Это напомнило ей об исчезновении Кэри, о том утре в номере отеля в Вегасе, когда она пыталась ему дозвониться, и части его предательства медленно и тошнотворно вставали на свои места. Это было то же самое чувство бесплодного разочарования, страха и покинутости.

Она отбросила эти воспоминания, положила трубку и оглядела тусклый, пустой офис. Всё, что она чувствовала, — пустые пространства вокруг неё и внутри неё. Место, которое когда-то занимал отец, — теперь он больше не был её отцом. Место, которое когда-то занимала Глория, — теперь у неё не было образа матери, за который можно было бы держаться. Место, которое когда-то занимал Кэри, — теперь он исчез, возможно мёртв, и больше не был тем, кого она могла бы когда-либо надеяться понять. И место, которое когда-то занимал лотерейный билет, та бурлящая надежда, что жила внутри неё и держала на плаву? Это была зияющая дыра, как рана. Глория сказала ей, что она не её мать, но всё же Лаки начала чувствовать, что, возможно, могла бы начать ей доверять. Она даже начала представлять, как рассказывает ей про билет, просит обналичить его. Вместо этого она позволила себе расслабиться, и Глория украла у неё билет в момент наибольшей уязвимости. Она закрыла лицо руками.

Дверь скрипнула. Это была Рейес.

— Эй, как ты держишься? Что происходит?

Лаки покачала головой.

— Просто уйди. Пожалуйста? Тебе бессмысленно тут оставаться.

Но Рейес пододвинула стул.

— Понятия не имела. Джон мне тоже никогда не рассказывал. Мы сейчас немного поговорили об этом. У него бывают моменты ясности, и какое-то время недавно казалось, что он понимает, что натворил, что ты узнала. Он правда хочет тебе помочь.

— Мне не нужна его помощь. Я вообще не хочу, чтобы он был здесь.

— Но дело в том… Ну, он просто так тебя любит. Раньше я завидовала этому. Думала, что если бы у меня был хоть кто-то в жизни, кто заботился бы обо мне так, как он заботится о тебе, если бы у меня, может, был настоящий отец, у меня всё было бы хорошо.

— У меня не было настоящего отца.

— Лучше, чем тот, что был у меня. Он избивал меня до полусмерти. Меня забрали из дома и отправили в приёмную семью. Именно так я в итоге встретила Присциллу, и это почти разрушило мне жизнь, так что…

Единственным звуком был стук дождя по крыше трейлера.

— Тюрьма — это жестоко, — сказала Рейес. — Она много у тебя отнимает. Достаточно посмотреть, в каком состоянии твой отец сейчас, чтобы это понять. Но она правда помогает понять важность второго шанса.

— Я никогда не смогу простить его за то, что он лгал мне о том, кто я.

— Он хороший человек.

Лаки фыркнула.

— Ты, должно быть, не встречала много хороших мужчин в своей жизни.

— Он был добр ко мне, когда никто больше не был. Он продолжал работать на Присциллу, потому что хотел попытаться обеспечить мою безопасность.

— Я думала, это потому что он пытался оплатить мою учёбу.

— Это было только частью причины.

Ещё тишина, ещё капающий дождь.

— Твой отец рассказал мне про лотерейный билет.

Лаки подняла взгляд.

— А, — сказала она. — Теперь понятно, почему ты так добра ко мне.

Рейес рассмеялась.

— Правда, Лаки? Ты думаешь, я хочу помочь тебе и быть твоей подругой из-за какого-то призрачного шанса, что мы правда найдём эту Глорию, которая украла твой билет, и получим его назад? — Она покачала головой, всё ещё смеясь. — Ты понимаешь, что я рискую потерять, если меня поймают с тобой, беглянкой? Само пребывание здесь с тобой — прямое нарушение условий моего досрочного освобождения. Отвезти тебя на автовокзал на днях — это тоже был для меня большой риск. Не говоря уж о том, что Присцилла, вероятно, попытается меня убить, когда узнает. У меня тогда даже понятия не было про билет, разве нет? Тебе придётся когда-нибудь научиться просто доверять людям. Это избавит тебя от кучи боли.

— Ну да. Учитывая, что случилось со мной в последние несколько раз, когда я решала кому-то доверять.

— Может, тебе нужно позволять людям доказывать себя делами, а не только словами.

Лаки хотела разозлиться, но обнаружила, что у неё больше нет на это сил. Она знала, что была резкой и несправедливой.

— Прости, — сказала она. — Тебе не нужно было приезжать и забирать меня, а ты это сделала. — Она вздохнула. — Спасибо за это.

— Не за что. Люди заслуживают второго шанса. И третьего. Все ошибаются. Если бы мы никогда не прощали, все были бы одиноки.

— Я и так одна.

Дождь прекратился, и в маленькой комнате стало тихо. Лаки провела указательными пальцами под глазами, собирая все скопившиеся там слёзы. Вытерла их о джинсы.

— Не одна, — сказала Рейес.

— Думаю, пора мне просто сдаться властям.