Слеза вырывается на свободу и скатывается по склону его щеки во впадину под жесткой челюстью. Он не стирает её, даже когда капля скользит вниз по его горлу. Мерк, похоже, не замечает, что плачет, так же как не замечает ни меня, ни лошадь.

Картина мужчины, устремившего взгляд с такой тоской на то, что было тщательно вспахано, должна была бы трогать. Но он не фермер. Он одет для войны. А эти растения принесли пищу, которая теперь несъедобна, потому что люди, которые должны были собрать и съесть овощи, все мертвы.

Так что это сцена горя и утраты, предостерегающий образ того, что происходит, когда насилие проникает в сообщество.

— Что с тобой? — говорю я тихо.

Мерк резко разворачивается, и на этот раз его руки не тянутся к оружию, он не проявляет агрессии. Он поднимает руки в защитном жесте, готовясь к нападению, и в процессе валится назад в один из рядов, раздавливая высохшие листья и гнилые овощи.

Когда Мерк отскакивает от меня, я почти встречаюсь с его взглядом… и на этот раз меня спасает не моё нежелание знать его судьбу. Я хочу предоставить ему немного уединения.

Но уже слишком поздно для этого, не так ли?

— Извини. — Я вытягиваю руки и стараюсь выглядеть безобидно. На самом деле это не так уж сложно. — Я… Я просто волновалась за тебя.

Он просто смотрит на меня, словно его разум борется с реальностью, которая только что вторглась в его мир.

Позже, гораздо позже, я пойму, что именно здесь я начала в него влюбляться. В данный момент я слишком озадачена, чтобы думать о своих чувствах. Всё, что я точно знаю — что я внезапно осознала, что между нами есть нечто общее: под моим плащом и его силой мы не так уж различаемся, как мне казалось.

Он тоже страдает по-своему.

— Что ты здесь делаешь? — голос Мерка ломается, и он трёт лицо, словно пытается согнать онемение. — Почему ты…

— Я увидела, что лошадь ушла.

— И ты подумала, что Джулиан прав насчет меня, и я сбежал.

Его голова вновь поворачивается к полю. Когда он не говорит ничего и не пытается подняться на ноги, я делаю несколько шагов в его сторону.

— Поговори со мной, Мерк. — Когда прядь белых волос падает на моё лицо, я с нетерпением убираю её. — Как я могу помочь тебе?

Проходит некоторое время, прежде чем он отвечает:

— Я когда-то был фермером. — Он снова запускает пальцы в землю и сжимает ещё одну горсть плодородного тёмного крошева. — Прежде… чем я стал другим.

— Ты не обязан жить и умирать за деньги. — Не получив ответа, я настаиваю: — Неужели ты не можешь вернуться на север? Наверняка там есть свободная земля в том месте, которое я знаю, ты точно любишь. Я слышала тоску в твоем голосе, когда ты говорил о горах и деревьях.

Ответ, когда он наконец произносит его, звучит тихо и несёт в себе какое-то поражение, которое я не ассоциирую с его силой:

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Ты не прав. — Когда Мерк качает головой, я возражаю: — Я смогла выжить только благодаря тому, что оценивала людей вокруг себя, особенно мужчин. И ты можешь решить, куда пойти и что делать, что недоступно большинству людей.

— Для меня нет дороги назад.

Я думаю о том, что он сказал мне в туннеле.

— Тогда сделай другой шаг вперед.

— Я не могу.

— Почему?

— Из-за тебя. — Он отбрасывает землю в сторону, вскакивает на ноги и нетерпеливо вытирает ладонь о свои штаны. — Жди меня в доме. Мы уходим как можно скорее, но лошади нужно ещё поесть.

Может быть, это правда. Но не по этой причине он хотел остаться здесь, в одиночестве.

— Хорошо.

Я отворачиваюсь, а его пустой взгляд, устремленный к горизонту, преследует меня, и я понимаю, что никогда не смогу его забыть.

Мы сбросили вуали.

Но только один из нас готов это признать.

Тридцать Два Последний прощальный подарок

Когда Мерк наконец возвращается, я сижу на ступеньках дома рядом с седлом, нашими мешками и его плащом. Я не поднимаю глаз на мужчину или лошадь, потому что боюсь, что на моём лице отразится всё, что я чувствую. Сейчас, когда я больше не прячусь за капюшоном или вуалью, мне приходится учиться контролировать лицо, когда я совершенно не в себе.

И я не говорю о том, что нашла наверху. Мужчина, без сомнения, тоже заметил кровавые пятна на первом этаже… как будто это могло бы его удивить?

Мерк кашляет.

— Ты, кажется, готова двинуться в путь.

Поднимаясь на ноги, я отряхиваю свои штаны и бросаю взгляд на дверь.

— Я собрала в мешок все продукты, которые казались хоть немного съедобными, и нашла два бурдюка и наполнила их водой. Но я не уверена, может, стоит всё оставить…

— Не беспокойся о символах. — Лошадь трясет головой, как будто не согласна. — Они ничего не значат.

Он серьезно?

— Они подтверждают насильственную смерть каждого живого существа в этом поселении.

— Нам не стоит беспокоиться о загрязнении. Мы трое пили воду прошлой ночью. Чёрная магия в первую очередь отравляет воду. Если это место действительно было проклято, мы бы уже почувствовали это.

— Или были бы мертвы, — говорю я с ужасом.