— Я слишком тяжелый! — прерывает меня Мерк, размахивая своим мечом. — Он должен бежать так, будто от этого зависит ваша жизнь! Я остаюсь, ты уходишь…

Ужасный, пронзительный крик разрывает округу, словно этот оглушающий звук исходит одновременно со всех сторон.

— Уходи!

Мерк хлопает по крупу каштановой лошади плоской стороной своего меча, но наш скакун не нуждается в подбадривании. Как будто он услышал слова Мерка и воспринял приказ всерьез, скакун срывается вперед с мертвой точки…

Меня едва не выбрасывает из седла от внезапного рывка, а моя попытка удержаться лишь усугубляет ситуацию. Когда я наклоняюсь вбок, мой левый тапочек, у которого нет каблука и жесткой подошвы, вылетает из стремени так, что моя лодыжка застревает. Это ещё больше выводит меня из равновесия, и я едва не падаю с мчащейся лошади…

Под копытами проносятся серые камни, и я уже представляю, как мой череп скользит по ним, пока я не теряю сознание от потери крови…

Сквозь задние ноги лошади я вижу Мерка, стоящего в боевой стойке с мечом, направленным к небу, словно он объявил войну молнии, посланной его сокрушить. В чёрной кожаной одежде и с чёрными волосами, развевающимися от жесткого ветра на его суровом лице, он кажется единственным возможным противником для того, что приближается: прямо над ним огромная хищная птица с воплем несётся как метеор, и Мерк отвечает ей криком, человек и крылатый зверь готовятся сразиться насмерть.

Траектория столкновения определена, и когда расстояние между ними стремительно сокращается до нуля, пернатый хищник внезапно меняет свою позицию. Расправив огромные крылья, он перебирает воздух как твердую преграду…

И выдвигает вперед полный набор смертоносных острых когтей.

Словно Мерк — рыба, которую собираются вытащить из пруда.

Тридцать пять Нападение с воздуха

Несмотря на стремительный галоп и полное отсутствие опоры, я должна вернуть себя в седло, если собираюсь помочь Мерку. Выбрасывая руку, я хватаюсь за стремя, а затем, не зная как, тащу себя обратно на седло, восстанавливая равновесие. Нет времени перевести дух, нет времени поймать другое стремя.

Как будто для меня это обычное дело, я разворачиваю лошадь, оставаясь в единстве с седлом. Каштановый конь начинает прыгать и вставать на дыбы, когда понимает, что я собираюсь от него потребовать, но я хватаю его гриву рукой, сжимаю бедра и вонзаю пятки в его бока.

Огромное чёрное чудовище, нападающее на Мерка — ужасное зрелище, словно все тени на пересохшем дне озера слились в одну угрозу, но Мерк — равный противник, когда взмахивает широким мечом в самый нужный момент. Искры вспыхивают и разлетаются, когда когти сталкиваются с кованой сталью, и птица уходит в сторону… только чтобы тут же вернуться. Мерк готов к этому. Он поворачивается, чёрный кожаный плащ распахивается, его чёрные волосы напоминают перья огромного ястреба.

Ещё один удар, ещё одно парирование. Ещё больше искр.

А я всё ещё так далеко.

Конь сопротивляется мне, и удержать нас на курсе к схватке — моя собственная битва… особенно когда мелькают очередные искры, эти свирепые острые когти скользят вдоль лезвия меча. С бьющемся в горле сердцем я молюсь о силе для Мерка, пока его руки напрягаются, стараясь сдержать атаку. Я не думаю о своей безопасности, когда мчусь к нему, и у меня нет плана…

Птица снова пикирует вниз, и Мерк успевает задеть её живот именно в тот момент, когда ему нужно пригнуться и скатиться, чтобы избежать того, чтобы его голова не была отрублена одним из этих ножевидных когтей. Птиц издает разочарованный крик, и у Мерка нет времени подняться и восстановить свою позицию.

Я вижу, что произойдет. Когда он переворачивается, чтобы защититься, птица снова целится на его живот.

Она вспорет ему брюхо, как это произошло с теми коровами.

Я резко тяну поводья, и когда лошадь издает испуганное ржание, я не понимаю, почему чернокрылый нападающий не замечает нас.

Он видит только Мерка…

И в этот момент я замечаю дикий взгляд пернатого чудовища своим периферийным зрением. Хотя я не могу — и не хочу — видеть его глаза полностью, они кажутся просто плоскостями белого в чёрных щелях.

Они зафиксированы на блеске широкого меча.

Птица почти слепа, и каждый раз, когда солнечный свет попадает на лезвие Мерка, она знает, где он. Именно это и привело к нам это бедствие — раздражающее шоу бросков заточенного стального оружия.

Я не формирую сознательных мыслей, но все же действую целенаправленно: засовываю руку в карман синего плаща и достаю маленький нож.

Тот самый, который Мерк так заботливо чистил и полировал для меня.

В тот момент, когда моё лезвие ловит солнечные лучи, по неясной причине свет становится ярче. По причинам, которые я не могу объяснить, состав полированного металла не просто отражает лучи, он преломляет свет взрывом радужных цветов такой яркости, что мне приходится отвернуться, иначе я ослепну…

Крепко зажмурившись, я понимаю по ужасному крику крылатого хищника, что привлекла его внимание.