Конь реагирует ускорением, но видно, что он уже чувствует, что происходит. И хотя на расстоянии есть подходящая тропа, рыцарь уводит нас прямо в заросли мёртвых деревьев. Кажется, проходит целая вечность, но затем мы врываемся в границу леса и по нам хлещут ветви. По звону металла я понимаю, что рыцарь принимает на себя всю тяжесть ударов, и я радуюсь его броне.

Тормозить нельзя.

Всё ещё мчась на головокружительной скорости, мы выходим на узкую, извивающуюся звериную тропу и углубляемся в тёмный лес. Конь то и дело прыгает влево и вправо, дергает головой, смещает вес. Мы с рыцарем делаем то же самое, пока я изо всех сил держусь за тело перед собой, продолжая бросать взгляды назад, ожидая преследования того, что было заперто в Фулкруме.

И сейчас пытается выбраться.

Страх давит на меня, и я прячусь под своим плащом, зажмуриваясь и понимая, что ничего не могу сделать, чтобы помочь в этом безумном бегстве, кроме как не упасть. Я не могу двигаться быстрее коня, и у меня нет навыков боя, как у рыцаря, так что я в полном распоряжении судьбы, которая ждет нас в этой чаще.

Слава Судьбам, броня рыцаря сделана из прочного золота, иначе я бы раздавила её как бумагу.

Побег кажется вечностью, и всё моё тело, особенно стиснутые зубы, гудят от усилий коня, вокруг лишь деревья, деревья и снова деревья, я начинаю верить, что рыцарь заблудился, и мы кружим на одном месте…

Мы вырываемся из древесной неразберихи, словно нас выбросили оттуда.

Порция свежего холодного воздуха оживляет меня, и конь явно чувствует то же самое. Наша скорость возрастает ещё больше, когда жеребец вытягивает шею и парит над землёй как птица, больше нет резких толчков — теперь только молниеносный и плавный полёт над длинной травой к стене моей деревни.

В жизни я не мчалась так быстро, в отличие от рыцаря. Он — единое целое с конём, устойчивый и уверенный в седле, как статуя, мой якорь посреди бури.

Когда мы резко останавливаемся в тени сарая, конь издаёт сердитый боевой крик и снова встаёт на дыбы, раздосадованный преграде его галопу. Я едва не падаю с его крупа, успевая ухватиться за руку рыцаря.

Когда мы останавливаемся с толчком, я забываю о боли в костях и жжении в зубах. В ледяном лунном свете мост через ров Гринсварда поднят, и мутное кольцо воды бурлит от баласов, барахтающихся в восторге, как будто они уже успели перекусить.

Но это ничто по сравнению с волнением внутри моей деревни.

Оранжевое свечение поднимается из-за стены, клубы дыма бьют в ночное небо и бросаются на робкие звёзды, выходящие из своего дневного укрытия. Хор криков доносится от рыночной площади, и он такой громкий, что мы можем услышать гнев даже здесь. Снаружи.

Словно вся эта ярость — причина костра.

— Они думают, что я убила мальчиков, — говорю я, поправляя капюшон на макушке.

Слышится металлический звук, когда рыцарь оборачивается ко мне.

— Ты боролась за их жизни…

— Никто мне не поверит.

Он говорит с высокомерием:

— Мое слово — закон. Я расскажу им, что произошло.

Должно быть, приятно обладать такой властью, но я боюсь, что рыцарь недооценивает проблему.

Прячься. Ты должна спрятаться…

У меня гудит голова, и я качаю ею, спрыгивая с седла. Когда я приземляюсь, ноги подкашиваются, и рыцарь ловит меня ловкой рукой.

Я отступаю от его помощи.

— Я не та, кого ты ищешь, и не пойду с тобой дальше…

— Собираешься войти туда и столкнуться с толпой в одиночестве? — Он кивает на стену. — Я слышал, что мальчик кричал тебе, когда убегал. Поехали со мной сейчас. Я знаю, где неподалеку есть королевская охотничья хижина. Мы можем остаться там до рассвета…

— Нет!

Рыцарь снимает свой золотой шлем и кладет его на грудной доспех.

— Моя честь не позволит мне просто оставить тебя здесь.

— Твоя честь — меньшее из моих проблем.

Он спешивается и берёт меня за руку. Мгновение я смотрю на наши ладони, его насыщенного цвета коричневая кожа на фоне моей веснушчатой. Мы из двух разных миров, и его мир настолько выше моего, что мы могли бы относится к разным видам.

— Ты должна позволить мне помочь тебе.

Из-под капюшона мои глаза снова обращаются к устрашающему свету и яростному, клубящемуся дыму. Стена, которую я раньше оценивала и находила недостаточно прочной, теперь кажется более крепче горы, и, Судьбы… что меня там ждет.

У меня нет выбора. Я должна уйти.

Паника проникает в меня, вымывая всю кровь из вен, и, отпустив его руку, я заставляю себя мыслить логически. Сначала я хочу запастись провизией для Мар, и мне нужно что-то и для себя. Но когда шум бунта за стеной становится ещё громче, я не знаю, как мне пробраться через толпу. И тогда я смотрю на лес, пытаюсь представить, что ждет меня там, и думаю только о растерзанной корове…

Я чувствую запах крови и слышу ленивое жужжание мух, как будто труп прямо передо мной.

Я не смогу выжить одна.

Закрыв глаза, спустя несколько ударов сердца я с поражением произношу:

— Я всё ещё не та, кого ты ищешь. Неважно, что ты видел с тем драконом.