Меррик долго и пристально смотрел на неё. Очевидно, сейчас не время заводить разговор о её прошлом. Он чувствовал в воздухе её нервозность, а остаточный аромат отчаяния висел вокруг неё, словно удушающий парфюм. Элиза не просто не хотела говорить об этом — она была почти в панике, лишь бы не говорить. Почему? Меррик не знал и должен был признать: в данный момент он не в состоянии это выяснить. День выдался долгий. Очень долгий, и внезапно всё навалилось на него разом.

Проведя рукой по коротко стриженным волосам, он вздохнул.

— Ладно. Оставим это на сегодня. Давай, я вымотался — пошли спать.

Он растянулся на постели, чувствуя усталость и готовность отключиться. Он позволил векам сомкнуться и почти уснул, когда осознал, что один в постели. «А где Элиза?»

Когда он открыл глаза, то увидел её. Она стояла на краю спальной платформы, скрестив руки и сжав кулаки под грудью. Но именно выражение её лица, даже больше, чем язык тела, привлекло внимание Меррика.

Она наклонилась к нему, и в ее карих глазах читалась тоска, голод настолько сильный, что граничил с истощением. Нижняя губа была прикушена ровными белыми зубами, напомнившими ему жемчуг, а ноздри периодически раздувались, словно она принюхивалась к нему. «Как голодный человек, чувствующий запах желанной еды», — с недоумением подумал Меррик.

Но, несмотря на очевидный голод, Элиза не сдвинулась с места. Словно она была снаружи и смотрела внутрь — не в силах получить то, чего хотела, в чём так отчаянно нуждалась. Что-то удерживало её. Что-то мешало ей подойти к нему.

Что-то… или кто-то? — задался вопросом Меррик, вспомнив её ужас, когда он впервые вошёл в комнату.

— Элиза? Детка? — сказал он, приподнявшись на локтях. — Почему бы тебе не лечь в постель?

— Я не… — Она неуверенно покачала головой. — Прости, Меррик, но я не знаю, комфортно ли мне… спать с тобой в одной постели, после всего. То есть, что если я проснусь, пока ещё темно, увижу тебя и подумаю, что ты… Я имею в виду, что если мне снова приснится дурной сон. Очень дурной? — прошептала она.

Меррик устало вздохнул. Было соблазнительно почувствовать раздражение на неё за внезапный страх перед ним… но он видел ужас в её глазах, слышал панику в её голосе. Что-то случилось в прошлом, и так или иначе, его появление в темноте спровоцировало воспоминание, хочет она того или нет.

— Послушай, — разумно сказал он. — Мне жаль, что ты чувствуешь себя неуютно, но так или иначе это должно произойти. Я должен касаться тебя, детка. Должен утолять голод, иначе ты не выживешь. Ты же это понимаешь, верно?

— Понимаю.

Но она всё ещё не сдвинулась с места, её хрупкое тело было натянуто, как струна. Дело было не только в том, что она не хотела ложиться на постель так близко к нему — она физически не могла заставить себя сделать это, осознал Меррик. Страх, который он невольно пробудил в ней, был слишком силён, чтобы его преодолеть. Им нужно было найти иной способ — но какой?

Внезапно ему пришла в голову идея. Это будет не очень удобно, но он устал настолько, что мог бы спать где угодно.

— Вот, — произнес он. Двигаясь медленно, чтобы не напугать её, он поднялся со спальной платформы. Затем, схватив пару подушек, он опустился на пол прямо рядом с постелью. Лёг на спину, устроился как можно удобнее и кивнул ей. — Хорошо, всё твоё.

— Но… — Она нахмурилась. — Я не понимаю.

— Ложись на постель. Увидишь.

— Хорошо.

Она всё ещё колебалась.

— И ты… ты не будешь…

— Я останусь прямо здесь, — твёрдо сказал ей Меррик. — Не поднимусь к тебе на постель, пока ты сама не попросишь.

— Хорошо.

Осторожно, не сводя с него глаз, Элиза забралась на постель.

— Но я всё ещё не вижу, как это поможет.

— Вот так.

Спальная платформа была низкой, а он крупным, что означало: Меррик мог протянуть руку и положить её на матрас. Это не было суперудобно, но ничего в этой ситуации не было удобным. Он решил, что лучше извлечь из этого максимум.

— Можешь просто подержать меня за руку? — мягко спросил он. — Это будет нормально?

— Да. Да, думаю, да.

Облегчение в её голосе было настолько велико, что почти походило на рыдание. Меррику хотелось приподнять голову и посмотреть, не плачет ли она, но он знал: если она плачет, ему захочется утешить её, обнять. А сейчас она не готова к этому. Не готова ни к чему большему, чем держаться за руки.

Он почувствовал, как её маленькая, прохладная ладонь коснулась его, и затем нерешительно она переплела их пальцы. Это ощущалось как держать за руку ребёнка — ребёнка, которому причинили такую боль, что она до сих пор живёт в ней, плачет. «Что с тобой случилось, детка? — подумал он, пока она устраивалась на постели над ним. — Было ли это так ужасно, что тебе пришлось похоронить все воспоминания об этом? Настолько ужасно, что ты не можешь даже вынести мысли об этом?»

У Меррика были такие воспоминания и немало. Он не совсем похоронил их, но и не зацикливался на них. Лучше двигаться дальше и оставить прошлое в покое.

Только вот иногда прошлое не желает оставлять тебя в покое.