— Это глупо, — пробормотал он себе под нос. — Просто, чёрт возьми, зайди туда и дай ей то, что ей нужно — что бы это ни было.

Что, скорее всего, сведётся к ещё одним объятиям с обнажённым торсом, а значит, ему придётся следить, чтобы они не касались друг друга ниже пояса. Судя по страху в карих глазах Элизы, когда они обсуждали спальные места, ощущение его напряжённой плоти, прижатой к ней, не будет воспринято хорошо. Конечно, он всегда мог попытаться не возбуждаться при прикосновении к ней…

«О богиня, если бы я мог это сделать, не оказался бы я в этой переделке с самого начала», — признался себе Меррик.

Со вздохом он поднялся, потянулся, уперев ладони в потолок крейсера. Корабль строили с расчётом на крупногабаритных Киндредов, но даже для своего вида Меррик был здоровяком. «Хорошо, что я не клаустрофоб», — подумал он, направляясь по коридору к каютам.

Он тихо постучал в дверь, а затем мысленно выругал себя за это. Это же его комната. Но почему-то он не мог заставить себя просто ворваться внутрь. Элиза и так нервничала из-за всей этой истории с совместным сном, и он не хотел усугублять положение.

На стук не последовало ответа. Нахмурившись, Меррик постучал снова. Снова тишина. «Наверное, она уже спит. Просто зайду и лягу рядом на постель», — сказал он себе.

Тихо отодвинув металлическую панель, он шагнул в комнату. Было темно, и хрупкая фигурка, которая, должно быть, принадлежала Элизе, сжалась в комочек под одеялом на дальнем краю спальной платформы, там, где она примыкала к стене. Меррик тихо позвал её по имени, но она не шелохнулась. Вздохнув, он стянул сапоги и начал снимать тонкую рубашку с V-образным вырезом, намереваясь бросить её на пол и спать просто в штанах, хотя это и было бы очень неудобно. Ему не хотелось, чтобы Элиза проснулась и обнаружила его голым рядом с собой, когда…

Высокий, испуганный вскрик вырвался из фигуры на спальной платформе, и затем, внезапно, Элиза метнулась с постели, словно пуля, выпущенная из бластера.

Меррик перехватил её за плечи.

— Эй, стоп-стоп… куда ты?

— Отпусти! Отпусти меня!

Её голос звучал как отчаянное рыдание, чистый ужас. Меррик чувствовал, как от неё волнами исходит страх — пот с примесью адреналина ударил в его чуткий нос. Боги, что с ней не так?

— Это я, Элиза. Это просто я, — сказал он ей, но она всё ещё сопротивлялась, на ощупь двигаясь в тёмной комнате и отчаянно пытаясь вырваться.

— Оставь меня в покое. Не трогай меня! Не так. Не снова!

Она пнула ногой, и Меррик был рад, что он так высок. Будь он хоть на несколько дюймов ниже, лишился бы как минимум одного яйца. Но Элиза продолжала бороться, очевидно ослеплённая ужасом.

«Она не видит меня — думает, что я кто-то другой. Кто-то, кто хочет причинить ей боль». Мысль мелькнула в его мозгу, и он сразу понял: это правда.

— Свет! — рявкнул он. — Свет в этой комнате, живо!

Мгновенно загорелись потолочные светильники — крейсер послушно выполнил голосовую команду. Как только комнату залило золотистое сияние, Меррик опустился на колени. Он всё ещё держал Элизу за плечи, и, будучи намного выше неё, они оказались почти на одном уровне глаз, но он надеялся, что так будет выглядеть менее угрожающе. Менее опасно.

— Это я, — снова сказал он ей, стараясь, чтобы голос звучал мягко и успокаивающе. — Просто я, детка. Просто я.

Наконец она перестала сопротивляться.

— Меррик? — Она говорила так неуверенно, что он не был уверен: действительно ли она всё поняла.

— Да, это я, — тихо ответил он. — Ты в порядке?

— Да, всё хорошо. Я… я в порядке. — Она провела дрожащей рукой по волосам и судорожно, с хрипом, вдохнула. — Прости. Видимо, мне приснился… дурной сон.

— Правда? — ровно спросил он. — Сон… или воспоминание?

— Воспоминание? — повторила Элиза.

Меррик был рад видеть, как с её лица исчезает затравленный взгляд, словно у животного, спасающегося бегством. Но и выражение, пришедшее ему на смену, не обрадовало его. Взгляд человека, собирающегося солгать — и не только ему, но и самой себе.

— Я… я не понимаю, о чём ты говоришь. — Элиза покачала головой. — Это… это просто был плохой сон, вот и всё. То есть, после всего, через что мне пришлось пройти за последний месяц или два, я, думаю, имею право видеть дурные сны, разве нет?

— Конечно, имеешь. — Меррик подошёл и сел на край спальной платформы. — Только я не думаю, что это был просто сон. — Он похлопал по месту на матрасе из гелевой пены рядом с собой. — Давай. Поговорим об этом.

— О чём говорить? Тут нечего обсуждать. — Она скрестила руки на груди. Впервые он заметил, что на ней надета одна из его рубашек — подол доходил ей почти до колен.

И колени её дрожали.