Я посмотрела на нее, но выдавливать улыбку не стала:

— Доброе утро, Эдна.

Она ничего не ответила, лишь смерила меня взглядом поверх своих очков-half-moon, а затем отвернулась с нахмуренным видом. Я смотрела ей вслед, пока содержимое моего желудка угрожало вырваться наружу. На долю секунды я всерьез задумалась о том, чтобы позволить всему этому выплеснуться прямо в её сторону.

Мне удалось подавлять тошноту ровно до тех пор, пока она не вышла, а колокольчик над дверью не оповестил о моем освобождении от её общества. Сложив руки на груди, я наклонилась и на секунду уткнулась лбом в деревянную поверхность стойки. Мое тело воспользовалось этой паузкой, чтобы доходчиво напомнить, как сильно оно злится из-за того, что мы так ничего и не поели. Из желудка вырвалось громкое урчание.

— Звучит довольно болезненно.

От голоса Атласа я вздрогнула, отчего желудок сделал очередной кульбит. Я слегка застонала, прижав одну руку к животу, а второй замахала на него, прогоняя. Естественно, он не послушал. Вместо этого я почувствовала, как он оказался рядом и погладил меня по спине.

— Ты в порядке?

— Ага, всё путем. Просто чувствую себя не очень.

— Выглядишь больной, — направляя меня к стулу за столом, он заставил меня сесть. — Сделай одолжение, только не блевани здесь. Я плохо переношу чужие телесные жидкости.

Обычно я бы просто закатила глаза, но голова трещала слишком сильно, чтобы хоть как-то реагировать. С тяжелым стоном я опустилась на стул и подалась вперед, упершись локтями в колени.

Атлас исчез на минуту и вернулся с водой:

— Ты сегодня ела?

Я отрицательно качнула головой, уже готовая извиниться за свое похмелье.

— Эмбер, мы же об этом говорили. Нельзя выживать на одном кофеине и злости.

Я тихо усмехнулась, когда он опустился на корточки рядом со мной и слегка наклонил голову, пытаясь разглядеть мое спрятанное лицо.

— Атлас, я—

— Эй, все в порядке. Дай мне хоть раз позаботиться о тебе.

Сначала я толком не среагировала, но затем он встал между моих ног, опустился на колени и начал поглаживать мои бедра с внешней стороны.

Атлас вообще был любителем тактильного контакта — таков уж его характер. Он постоянно обнимал за плечи, когда я приходила на смену, или мимоходом касался руки, проходя рядом. Оглядываясь назад, это всегда казалось обычными, непринужденными вещами. Ничего странного. Не так, как сейчас.

Поэтому, когда его ладони переместились на внутреннюю сторону моих ног и он начал их массировать, я попыталась заглушить красные флаги, вспыхнувшие в голове:

— Со мной правда всё в порядке. Я просто—

— Ты ужасно напряжена, — тихо произнес он, выводя пальцами медленные круги. — Терпеть не могу видеть тебя такой.

Я тяжело сглотнула, борясь с очередным приступом тошноты. Мне нужно было срочно выбраться из этой ситуации и найти хоть какую-то еду.

— Я выживу.

— Знаю, — его пальцы спустились к моим икрам, и он поднял на меня взгляд: — Но это не значит, что мне это нравится.

Что-то в его тоне окончательно подтвердило худшие опасения. Он смотрел на меня далеко не как друг или начальник.

Некомфортно сдвинувшись, я отодвинула ноги и села прямее. От этого движения ткань платья задралась, обнажая выведенное имя Сайласа.

На лице Атласа промелькнуло разочарование, после чего он вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза:

— Ты правда делала вид, что ничего не замечаешь? Или ты и впрямь понятия не имела?

Я секунду бездумно смотрела на него, надеясь, что ослышалась. Но когда он перефразировал вопрос, мои ноздри раздулись от ярости. Блять. Осознание обрушилось на меня всей своей тяжестью. Совместные ужины, флирт, его вечные поиски повода задержаться со мной до закрытия… Я инстинктивно отстранилась.

— Правда в том, что я уже очень давно пытаюсь привлечь твое внимание. Я думал, ты поймешь, чем дальше зайдет наша игра, — он коротко усмехнулся и провел рукой по волосам. — Черт, да даже Эдна в курсе. Все эти десерты, время вместе, цветы.

Двойное «блять».

— Атлас, мне очень нравится здесь работать, и я правда дорожу нашей дружбой…

— Я тоже ею дорожу, — он подался ближе, опираясь предплечьями о мои колени и указывая взглядом на темные метки на моей коже. — Но вопрос в другом: дорожишь ли ты ей больше, чем остальными?

От того, как это было сказано, по коже побежали мурашки. Будто вся наша дружба была лишь удобным мостиком для этого момента. Интересно, сколько он ждал этой возможности? Взглянув на свою ногу, я мысленно представила Сайласа в маске — и почему-то это воспоминание принесло странное чувство защищенности.

Желудок снова скрутило, на этот раз угрожая сухими позывами к рвоте и подступающим к груди огнем. Я поднялась, качая головой, и обошла его:

— Ты мне дорог — но исключительно как друг. И если это станет проблемой, скажи мне прямо сейчас, потому что тогда я просто найду другую работу.