Судя по всему, Уран пытался меня подставить. Он сдержал слово: он не хочет моей смерти, но и видеть меня на свободе тоже не горит желанием. По идее, это плохо, согласен, но я решил придерживаться позитивного подхода. В конце концов, разве это не значит, что раз уж остался только я, мы сможем найти Пандору? Зачем бы еще меня запирать?

Эта ситуация уже начинает меня раздражать и утомлять. А ведь она только началась.

Я достаю телефон из кармана сумки, висящей на плече, и быстро печатаю сообщение Тимосу.

Гермес: Я вышел из тюряги. Спасибо, что провозились всего четыре месяца.

Ответ приходит через несколько мгновений.

Тимос: Пожалуйста.

Я фыркаю.

Гермес: Это была ирония. Четыре месяца — это целая вечность.

Тимос: Мы сделали всё возможное. Ты постарайся не отсвечивать. Моя сестра тебя прикроет. Мне нужно разобраться с этим придурком Аресом.

Не отсвечивать? Он вообще помнит, с кем имеет дело?

Гермес: Кстати, как там мой Q-зен?

Тимос: Что это значит?

Гермес: Q-зен. Кузен.

Тимос: Я по горло сыт вашим дебилизмом.

Гермес: Кстати, твоя сестра — конфетка. Ты разозлишься, если я затащу её в постель?

Тимос: Гермес, я гораздо ближе, чем ты думаешь. Уверяю тебя, мне ничего не стоит дойти до тебя и врезать.

Я ухмыляюсь.

Гермес: Эта твоя гиперопека токсична. Я дарил тебе презервативы, когда ты трахал мою сестру.

Не знаю, готов ли уже Тимос говорить об Афродите в таком спокойном тоне. Я просто хочу перестать страдать и делать то, чего, я уверен, она бы для нас хотела: идти дальше, вспоминая её с улыбкой.

Увлекшись перепиской, я слишком поздно осознаю, что свернул не туда. Поднимаю голову и оглядываюсь в замешательстве. Фонарей горит мало — уже одиннадцатый час вечера, — но я мгновенно узнаю крыло Йеля, в котором оказался. То самое, где находятся все аудитории факультативных клубов.

— Что-то не так? — спрашивает один из агентов.

Я уже собираюсь повернуть назад, но как только разворачиваюсь, замечаю приоткрытую дверь, из-под которой пробивается слабый луч света.

Поднимаю указательный палец: — Секунду, мне нужно кое-что проверить.

Мой радар сплетника активируется, и любопытство не дает мне уйти. Даже несмотря на то, что больше всего на свете я хочу обнять братьев. Я устал, я всё еще немного не в себе после травматичного ареста, и у меня слишком давно не было секса. Самоудовлетворение через какое-то время становится скучным. Теперь я понимаю, почему Аполлон вечно не в духе, надо найти ему девушку.

Музыкальный класс открыт. Это небольшой, частично звукоизолированный зал с черными креслами, расставленными полукругом перед подиумом, на котором стоят пианино и другие инструменты в чехлах.

Сегодня за клавишами сидит агент Лиакос. Единственный луч света, падающий с потолка — нежное сияние, касающееся её копны диких каштановых кудрей, рассыпавшихся по спине. Она неподвижна, взгляд опущен. И она чертовски красива.

Может, дело в том, что я не видел женщин четыре месяца, но мне безумно хочется подойти к ней и трахнуть её прямо на этом пианино.

— Эй, Воровка поцелуев, ты в курсе, что на нем играют, нажимая на клавиши?

Она, к моему удивлению, не вздрагивает. Даже глаз не поднимает, будто заранее знала о моем присутствии.

— Посмотрите-ка, кто тут у нас, тюремный выкормыш. — Затем она переключает внимание на моих конвоиров: — Ребят, можете идти. Дальше я сама. Спасибо.

Оба кивают мне и исчезают.

Лиакос наблюдает за мной исподлобья, пока я приближаюсь к сцене и бросаю свой жалкий багаж на пол. Прохожу вперед, опираюсь локтями о крышку пианино и подаюсь лицом к ней.

Она не отодвигается. Выпрямляет спину, отвечает на мое любопытство решительным взглядом, а на лбу у неё пролегает маленькая морщинка. На оливковой коже — ни грамма макияжа, кажется, она сама излучает свет. Маленький идеальный нос, кошачьи, интенсивно-зеленые глаза, неровная кожа на щеках со следами постакне.

Медленно я облизываю губу.

Её парфюм щекочет ноздри. Сладкий, почти карамельный аромат. И я ловлю себя на мысли: какова на вкус её кожа? Её рот?

Мне правда нужно трахнуться.

Она слегка наклоняет голову набок и прищуривается. — Ты собираешься завязывать с этим спектаклем «героя-любовника» или планируешь продолжать в том же духе?

Я застигнут врасплох и, вероятно, даже не могу этого скрыть, потому что её полные губы расплываются в ослепительной улыбке, которая переходит в смех.

— Лайвли, тебе стоит пойти в комнату и отоспаться. Ты провел последние месяцы в тюрьме, и мы поняли, что Уран хочет убрать тебя с дороги любыми способами. Сейчас не время строить мне глазки.

Теперь я обижен. — Я не строю глазки. Я — искусный соблазнитель. Мне никто не говорит «нет».

Её ладонь появляется прямо под моим носом в ожидании рукопожатия. — Приятно познакомиться, Никто.

Я вскидываю брови. — Красивое имя. А меня зовут «Твой следующий перепих».

Она закатывает глаза, но не может сдержать смешок. Убирает руку прежде, чем я успеваю её сжать. Затем откашливается и снова концентрируется на клавишах.