— Вопрос пары минут, — сообщает Аполлон.

Сегодня тот самый майский день, когда в Йеле проходит Commencement — церемония вручения дипломов.

Обычно всё начинается с процессии, во время которой выпускники проходят через кампус в традиционных академических мантиях. Они останавливаются в Олд-Кампусе — одном из центральных дворов, окруженном общежитиями, в одном из которых живем мы.

Нам было бы на это плевать, если бы не тот факт, что во время церемонии почтят память Афродиты и ей будет присвоена посмертная степень. Несмотря на то что она не завершила четырехлетний курс обучения, совет Йеля учел её блестящие оценки и то, что она значительно опережала студентов своего года.

Она начала учиться как сумасшедшая, потому что заключила сделку с Кроносом. Если бы она закончила факультет психологии, ей бы разрешили поступить на астрофизику — после долгих лет попыток убедить нашего отца.

Йель всё равно даст ей диплом. Кронос позаботился о том, чтобы её трагическая смерть, случившаяся несколько месяцев назад, превратилась в самоубийство с ложным диагнозом «депрессия». Как бы меня это ни бесило, я понимаю, что это был самый безопасный ход. Афина нажала на спуск. На пистолете были её отпечатки. Если бы мы не доверились отцу, чтобы замять этот инцидент, всё закончилось бы куда хуже.

Так что это еще и выпускная церемония нашей сестры. И никто не пропустит её ни за что на свете.

Прежде чем выйти из ванной, закончив прихорашиваться, Хайдес хмурится и указывает на меня. Не на меня самого, а на мою грудь. Я опускаю взгляд в замешательстве.

Ах, точно.

Я выбрал белую рубашку, и с воротника свисает золотистый галстук, который мне так и не удалось завязать.

Я пожимаю плечами. — Я не знаю, как делается узел. Папа меня никогда не учил. А вас?

Судя по взглядам Аполлона и Хайдеса, с ними обошлись так же.

Нашему отцу никогда не было дела до того, чтобы учить нас подобным вещам: как бриться, ездить на велосипеде, плавать. Его сверхинтеллектуальные дети были нужны ему для другого. Чтобы играть, жульничать, лгать, обводить вокруг пальца…

— Тебе стоит его снять. Вид нелепый, болтается на шее как поводок, — подкалывает меня Хайдес с усмешкой.

Аполлон спешит встать рядом со мной. — Оставь его, это неправда.

Я хватаю его за плечо в ласковом порыве и приближаюсь к его лицу: — Полло, если бы меня хоть каплю волновало его мнение, я бы уже был мертв. Не беспокойся о моих чувствах.

Аполлон закатывает глаза и высвобождается из захвата. — Терпеть не могу это прозвище.

Оба поворачиваются ко мне спиной и выходят из ванной. Я догоняю их прыжком, попутно выключая свет. — Ой, да ладно вам. Полло, Дива и Герми. Так было всегда и так будет.

Рука Хайдеса впечатывается мне в рот, и через секунду половина круассана оказывается у меня между губ. Отличная тактика, чтобы заставить меня замолчать, учитывая, что еда — единственное, что может прервать мою речь. Не помогая себе руками, я заталкиваю его целиком в рот и с аппетитом жую.

— Офень фкуфно, — говорю я при этом. — Там джем из лефных ягод. Офень фкуфно.

От меня не укрывается усмешка, которой обмениваются братья.

Мы недавно вернулись из Греции. Попрощавшись с Аресом, Хелл и Тимосом, мы сели на рейс до Коннектикута и вернулись к своей жизни.

В их отсутствие мы снова изменили распределение по комнатам. Я, Хайдес и Аполлон снова поселились вместе — по моему желанию. Видя эмоциональное состояние моих кузенов после прощания с Аресом (когда они не знали, увидятся ли снова), я ощутил мощный прилив чувства семьи и единства.

Ну и еще весело докапываться до этих двух хмурых рож.

Мне жаль Лиама, но он сейчас с Поси. Конечно, мы заглядываем к ним каждый день, чтобы убедиться, что они не сравняли комнату с землей, но они справятся. Надеемся.

Когда Хайдес открывает дверь, Хейвен уже стоит там, в коридоре. Её сопровождают Афина и Гера.

Хейвен и Хайдес обмениваются мимолетным поцелуем, она приподнимается на цыпочки, чтобы шепнуть ему что-то на ухо. Хайдес строит грустную гримасу, а она гладит его по лицу.

Афина фыркает. — Вы закончили с нежностями или нам нужно подождать еще вечность?

— Тена, трахни уже кого-нибудь и перестань донимать тех, кто счастлив, — подначиваю я, подходя к ней.

Она собирается возразить, но я опережаю её. Обнимаю её за плечи и прижимаю к себе. Афина ненавидит физический контакт, за исключением тех случаев, когда нужно избивать всякое отребье из Йеля в спортзалах этажом ниже.

— Как ты, Тена?

— Нормально, но я бы предпочла, чтобы меня не трогали, спасибо, — отвечает она, пытаясь вырваться.

— Смотрите, что я получила сегодня утром, — прерывает нас Гера. Она машет открыткой с ехидной ухмылкой.

Мой радар сплетен активируется, и я выхватываю её из рук Геры с излишним рвением.