Именно в этот момент он посмотрел на её губы. Потом постучал пальцем возле уха. Боясь, что она всё равно не поняла, вырвал страницу из тетради и написал: «Я глухой, извини».

Афродита даже не моргнула. Обычно люди реагировали либо удивлением, либо лёгкой жалостью. Она же поспешила написать ответ.

«Я сказала, что это долгая история. Ну, психологические книги вместе с книгами по астрофизике».

«Извини, не хотел лезть не в своё дело».

«Ничего страшного. Я тоже подсмотрела, что у тебя за книга. Информатика? Какая скука».

Локи едва сдержал смех. Она была очень прямолинейной, очень дружелюбной. Он решил больше ничего не добавлять и снова сосредоточиться на учёбе. В мае он окончил информатику и только начал PhD. Локи был маленьким компьютерным гением, особенно когда дело касалось разработки и… взлома, но об этой детали он предпочитал не распространяться.

Краем глаза, однако, он заметил, как она достала свой iPhone и начала что-то печатать. Через несколько минут Афродита постучала его по плечу с восторженной улыбкой.

Он кивнул ей. В библиотеке Локи не пользовался синтезатором речи, потому что тот всегда звучал слишком громко.

Меньше всего он ожидал, что эта незнакомка представится ему на ASL, складывая руками: «Приятно познакомиться, я Афродита», — и одновременно подглядывая в экран телефона, чтобы следовать инструкции, которую только что нагуглила.

Локи уставился на неё с открытым ртом. Потом, словно в трансе, взял карандаш и написал на листке, которым они уже пользовались.

«Локи. Взаимно».

Она улыбнулась ему и вернулась к учёбе.

На следующий день, когда Локи вошёл в библиотеку, она уже сидела за их столом.

И на следующий тоже.

Если честно, она приходила не всегда, но как минимум четыре дня в неделю они встречались в читальном зале SML. У неё под носом лежала книга по астрофизике, а книга по психологии оставалась закрытой; у него перед глазами были сборники упражнений по программированию.

«Почему астрофизика и психология?»

Она ответила, не задумавшись ни на секунду.

«Астрофизика — моя самая большая страсть. Я бы очень хотела поступить именно на эту программу. Но мой отец считает, что женщине вроде меня научные дисциплины не подходят и психология будет куда уместнее. Впрочем, это всё равно лучше, чем вообще не учиться, чего он поначалу и хотел от меня добиться».

«В этом нет никакого смысла».

«Мой отец — женоненавистнический мудак, которого стоило бы подвесить к стене за яйца».

Локи зажал рот рукой, подавляя ошеломлённый смех. Афродите это не удалось: она расхохоталась без всякого стеснения, заслужив недовольные взгляды немногочисленных студентов вокруг.

«Ты не можешь взбунтоваться и сменить программу?»

«Категорически нет».

«А твои братья что думают?»

«Говорят терпеть. Мы все с ним так живём — всю жизнь. Только мой близнец считает, что мне надо «послать всё к чёрту и делать что захочу»».

«Твой близнец?»

«Гермес. Видел того белокурого кудряша, который разгуливает по Йелю в одежде самых кричащих цветов?»

Локи покраснел так сильно, что Афродита не могла этого не заметить.

«Вот он. Как-нибудь познакомлю вас».

Именно на этом месте разговора Локи перестал отвечать. С Афродитой было легко разговаривать, потому что она была честной, потому что её язык тела располагал к доверию и давал ощущение безопасности. У неё не было никаких скрытых мотивов, а если уж совсем откровенно, сама мысль о том, что она может познакомить его с Гермесом, приводила Локи в ужас.

К этой теме они больше никогда не возвращались, и Локи с Афродитой продолжили учиться рядом в библиотеке. Они обменивались листками, исписанными сообщениями, иногда играли в крестики-нолики, иногда обсуждали какие-нибудь особенно громкие события в кампусе, о которых судачили все вокруг. В другие дни говорили о своих семьях; конечно, Афродита умалчивала обо всём безумии и ограничивалась забавными историями о Гермесе или странных ссорах Афины и Хайдеса, во время которых по комнате летали совершенно рандомные предметы мебели.

Всё, что касалось Гермеса, доводило Локи до смеха со слезами. И порой он спрашивал себя: возможно ли, чтобы человек начал тебе нравиться лишь благодаря рассказам того, кто хорошо его знает?

«Ты когда-нибудь снова будешь слышать?»

Афродита написала ему это однажды, за несколько минут до закрытия библиотеки.

«Шансы неплохие, но мне скоро двадцать один, а это мой медицинский дедлайн».

«В каком смысле?»

«После двадцати одного вероятность, что кохлеарный имплант даст хорошие результаты — или вообще хоть какие-то, — становится ниже. Я коплю деньги».

«Ну тогда я не могу дождаться момента, когда сяду здесь рядом с тобой, когда тебе будет двадцать один, и ты наконец услышишь мой голос».