Яркая световая полоса быстро прочертила темноту.

Падающая звезда?

Гермес всё-таки оставался мечтателем и не собирался рисковать, упуская такой шанс, поэтому загадал желание. Может быть, оно доберётся до нужных людей там, наверху.

Он пообещал, что, если звезда исполнит то, о чём он сейчас попросит, больше он никогда ничего не станет просить.

Никогда.

Одно-единственное исполненное желание на всю жизнь.

Пусть наша семья навсегда останется вместе.

Невозможно рассказать каждый последующий год их жизни, но одно сказать можно точно: они остались вместе. Единым целым — среди забытых реплик, неудачных уходов со сцены, свиста и аплодисментов, пустых и полных стаканов, дождя и радуг.

Навсегда.

Бонус 1

ДВАДЦАТЬ ОДИН ГОД

Локи помнил звуки.

Хотя он потерял слух, он помнил, как звучал смех матери, мелодию своей любимой песни и хриплый голос певца; помнил скрип подошв по гладкому полу и удары баскетбольного мяча. Помнил шум волн, разбивающихся о берег, заставку любимого мультфильма из детства и до смешного забавное чихание отца.

Некоторые звуки было уже сложнее вызвать в памяти, но те, что значили для него больше всего, отпечатались там намертво. Настолько, что ему стало привычно слышать их во сне.

Локи любил спать, особенно потому, что только тогда получал возможность нарушить тишину, видя сны о звуках, которых больше не мог слышать.

Всё началось одним сентябрьским утром. Локи было шестнадцать, он ещё учился в старшей школе. Он проснулся с высокой температурой — почти сорок, — страшной слабостью и такой сильной головной болью, что, когда его везли в больницу на скорой, он кричал и умолял дать ему ещё обезболивающего.

Бактериальный менингит, Streptococcus pneumoniae, как сказали врачи, — инфекция распространилась всего за десять часов после первых признаков лихорадки и поразила оболочки мозга. После короткого осмотра дежурными врачами приёмного отделения его сразу перевели в реанимацию. Диагноз поставили после люмбальной пункции и КТ.

Несмотря на то что лечение начали быстро — антибиотиками и кортизоном, — и его состояние явно улучшалось, спустя два дня слух исчез.

Он проснулся на больничной койке. Рядом стояла медсестра и что-то ему говорила. Желала доброго утра, спрашивала, как он себя чувствует, повторяла вопросы, но… он видел только губы, которые двигались, не издавая ни звука.

Он сжал и смял простыню, надеясь услышать её шелест. Хлопнул в ладоши, чувствуя себя идиотом, потом схватил бутылку воды с тумбочки и швырнул её в стену.

Он закричал. Его крики разнеслись по всему этажу больницы, привлекая других врачей и медсестёр, даже перепуганных пациентов, которых потом пришлось увести охране.

Ничего.

Мир внезапно стал беззвучным. Тишина, какой он никогда прежде в жизни не испытывал.

После обследований диагноз был однозначным: полная нейросенсорная глухота. Слуховые аппараты не дали никакого улучшения, но у Локи всё ещё оставался шанс. Врачи предложили кохлеарную имплантацию. Если улитка не успела окостенеть, её функции можно было восстановить. Такую операцию в большинстве случаев нужно проводить как можно быстрее. Каждый организм индивидуален, и скорость оссификации у всех разная.

Но операция стоила слишком дорого для его родителей, которые только что взяли огромный кредит на университет. Йель был дорогим, а баскетбольная стипендия покрывала лишь половину стоимости первого года. Под слёзы матери Локи выписали из больницы — больше они ничего не могли сделать.

Врачи посоветовали не тянуть дольше двадцати одного года. Это был условный возрастной предел; конечно, попытаться можно было и в тридцать, и в сорок, и в шестьдесят, если дальнейшей оссификации так и не произойдёт, но вероятность этого была довольно низкой. До двадцати одного года мозг оставался достаточно пластичным, чтобы адаптироваться к импланту, и шансы на хорошее восстановление слуха были выше.

С того момента начался невидимый обратный отсчёт. Никто о нём не говорил, никто не считал время вслух, но вся семья отсчитывала дни. Каждый прошедший день означал возможное усиление оссификации улитки, а значит, снижение шансов на успех. Каждый день рождения означал ещё один потерянный год и надежду, которая становилась всё тусклее.

Локи выучил ASL, как и его родители и Куинли. Он пытался привыкнуть к тишине, хотя порой она была настолько оглушительно шумной, что он кричал от бессилия. Делал глубокий вдох и вопил как сумасшедший в надежде, что, если сможет издать достаточно громкий звук, его уши всё-таки его услышат.

Каждый раз, когда им удавалось сделать шаг вперёд и накопить ещё немного на операцию, жизнь заставляла отступить на три. Шаг вперёд, три назад, шаг вперёд, три назад.