Всю дорогу к следующей точке я только и делаю, что оглядываюсь и впитываю каждую деталь этого невероятного места — настолько же пугающего, насколько неожиданного.

— Эй, смотрите туда.

Хейвен сильнее сжимает мою руку, всё ещё переплетённую с её пальцами, и заставляет остановиться.

Её разноцветные глаза смотрят прямо в середину цветочного поля, через которое мы идём. Теперь, когда я знаю, что нужно что-то искать, я тоже их замечаю. Белые мраморные надгробия. Они стоят на разной высоте и на разном расстоянии друг от друга, и на каждом что-то высечено.

— Не думаю, что стоит… — начинает Тим.

Но мы с Хейвен и Хайдесом уже идём читать надписи.

Афродита Дейзи Лайвли.

Гиперион Гэвин Лайвли.

Ньют Коэн.

Алетея Лайвли.

Делайла Гефест Маверик.

А дальше — женские и мужские имена, которые не вызывают в моей памяти ни единого воспоминания, ни единого знакомого лица. Но я понимаю: это все дети, погибшие в Лабиринте Минотавра. Невинные жертвы игр Кроноса и Урана.

Их поместили сюда, на Елисейские поля, чтобы они могли покоиться с миром. Слишком добрый поступок, чтобы приписывать его им двоим, и, скорее всего, за этим стоит Рея.

Тимос уже открыл вход в Пандору, нажав кнопку рядом с ручкой.

— Ребята. Идём.

Я ещё несколько секунд читаю все эти имена, чувствуя ком в горле, который неизвестно когда смогу проглотить. Локи остаётся рядом со мной.

— Ты в порядке? — шепчет он.

Я цепляюсь мизинцем за его мизинец.

— Не совсем, Л.

На мгновение я смотрю на него, и меня накрывает глубокая благодарность, смешанная с мучительной тревогой. Интересно, насколько страшно сейчас ему самому — стоять здесь, посреди всего этого. Он мог просто создать приложение, забрать деньги Урана и жить дальше своей жизнью. Вместо этого решил пойти против него и помочь нам. Помочь мне. И теперь рискует всем, втянутый в психопатские игры этой семейки.

— Нам пора, — наконец соглашаюсь я, встряхивая головой, чтобы вернуть себе ясность мыслей.

— Возьми столько времени, сколько тебе нужно.

Остальные уже переступили порог Пандоры. Поэтому я глубоко вдыхаю и иду следом, так и не отпуская палец Локи.

Тим ждёт нас, чтобы прикрыть с тыла. Подходя к нему, я включаю наушник и пытаюсь связаться с Аресом: нужно сообщить остальным, что мы проникли внутрь горы Отрис. Пробую раз, другой, пятый — ответа нет.

Я изо всех сил стараюсь не паниковать и не накручивать себя и переключаюсь на Зевса. Он на связи.

— Мы на месте. Мы нашли Пандору.

— Отлично. Я слежу за камерами: некоторые не работают, в основном те, что расположены по острову. В доме, похоже, работают все.

Я повторяю каждое его слово остальным.

— Почему по твоему голосу кажется, будто ты до смерти перепуган? — допытываюсь я.

Тимос настораживается, всем своим видом показывая, что готов услышать худшее.

— Потому что Арес и остальные сейчас в танцевальном зале. Вместе с Ураном.

 

Глава 63. БАЛ УРАНА

 

В отличие от других богов, у Урана нет страстей — он властвует и действует исключительно ради контроля.

Арес

Никакой херни, никакой херни, никакой херни.

Это моя мантра на сегодня. Я должен держать её в голове и повторять при каждой возможности.

Одна моя глупость может угробить весь план. А ещё у меня есть прекрасная девушка, которую я пообещал защищать ценой собственной жизни. Не говоря уже об очаровательном чёрном котёнке, который ждёт меня дома, — Тринадцатом.

Да и вообще, я устал быть тем, кто постоянно влипает в неприятности. Хочу доказать, что тоже способен принимать разумные решения.

— У тебя такое лицо бывает, когда ты ведёшь внутренние монологи о самом себе, — говорит Хелл, вырывая меня из раздумий.

Я крепче обнимаю её за плечи и проверяю, достаточно ли низко опущен козырёк кепки, чтобы скрывать лицо.

Как выяснилось, за нас с Гермесом назначена охренительная награда, и люди, которые шатаются по острову, наслаждаясь этим дерьмовым балом, очень хотят её получить, поймав нас.

Для справки: я стою миллион долларов, а Герми — вдвое меньше.

— Спорим, ты сейчас злорадствуешь, потому что за тебя дают больше, чем за твоего кузена? — продолжает она.

— Я повторяю себе, что не должен творить херню, — поправляю её.

— Молодец. Не останавливайся. Продолжай себе это говорить.

Я театрально фыркаю.

— Ты и за это меня любишь, Гений.

— Я люблю тебя за всё, какой ты есть, конечно, — признаётся она. — Но была бы очень рада, если бы в опасных ситуациях ты проявлял хоть немного больше благоразумия.

Я смотрю на неё.

— Да?

— Не очень приятно жить в постоянном страхе, что последствия твоих поступков тебя убьют. Я не могу всё время бояться тебя потерять, — шепчет она.