Сердце уходит в пятки. Шериф и его помощник стремительно удаляются. Я панически оглядываюсь по сторонам в поисках хоть кого-нибудь — Тука, Уилла, Роба, да хоть Эл-Джея, — и в этот момент слышу свое имя:

— Мэриан!

Это Уилл. Он быстро шагает мне навстречу из какого-то неприметного служебного коридора, его маска слегка съехала набок.

— Уилл, я…

— Нет времени. — Он мертвой хваткой цепляется в мое плечо и настойчиво тащит за собой. — Надо рвать когти.

— Там шериф…

— Я знаю, Мэриан, — сквозь зубы цедит Уилл. Стоит нам выйти в вестибюль и пересечь парадный холл, как мы почти переходим на бег. — Держись непринужденно, улыбайся и…

Мы пулей вылетаем через парадные двери «Клуба охоты на лис» прямо в ночную прохладу.

— Бегом, бегом, бегом! — командует Уилл. Он срывается на спринт, когда впереди нас ослепительно вспыхивают автомобильные фары, и я едва поспеваю за ним на своих шпильках и в узком платье. С утробным рыком двигателя на подъездную дорожку влетает Роб, со свистом тормозя ровно настолько, чтобы боковая дверь распахнулась и две пары рук высунулись наружу, хватая меня за охапку.

— Ходу! — орет Уилл, запрыгивая следом за мной и с грохотом захлопывая дверь. Роб с места жмет на газ, и я плашмя лечу вперед на темное заднее сиденье, распластавшись прямо поверх тех, кто меня только что затащил, — как выясняется, поверх Тука и Эл-Джея.

— Что за херня, — тяжело дыша, выдавливаю я, — тут вообще происходит?!

— Полегче на поворотах, — хмуро бурчит Эл-Джей.

— Осторожнее с лицом! — кряхтит Уилл, чьи ноги оказались погребены под моей тушкой. — Мэриан, твоими каблуками можно и глаз выколоть.

— Простите, — бормочу я, осторожно приподнимаясь на колени и застревая в неудобном пространстве между передними и задними сиденьями. Уилл коряво протискивается мимо меня и рыбкой ныряет на переднее пассажирское кресло.

— Иисусе, Скарлет, я вообще-то вести пытаюсь! — возмущается Роб. — Тук, за нами есть хвост?

— Вроде чисто, — отзывается Тук, развернувшись всем корпусом к заднему стеклу. На его лице сияет улыбка, а маска сдвинута на лоб. — Кажется, мы проскочили.

— Она дрожит как осиновый лист, — бросает Эл-Джей. — Уноси отсюда ноги, Роб.

— Да жму я, жму! — огрызается Роб. Он с рывком переключает передачу, и мы резко ускоряемся. Меня снова швыряет вперед, словно тряпичную куклу, пока Эл-Джей не перехватывает меня за плечи.

— Ты ей так сотрясение устроишь, Роб, — рычит он. А затем, уже обращаясь ко мне, добавляет: — Встань с колен.

О боже. Надо же ему было сказать именно эти слова и именно таким тоном. Внутри меня против воли сладостно потянулся робкий всплеск тепла, но я решительно отмахиваюсь от него, усаживаюсь на сиденье рядом и убираю растрепанные волосы с лица.

Роб выжимает из машины максимум, а Тук бросает последний бдительный взгляд назад.

— Ю-ху! — победно кричит он. — Мать твою, да! Мы сделали это!

— Ни хрена мы еще не сделали, — осаживает его Роб, для верности мазнув взглядом по зеркалам. — Вот доберемся до дома, тогда и поговорим. — Он смотрит в зеркало заднего вида, прямо на меня: — Ты как, Мэриан, цела?

— Я… — Мне действительно приходится задуматься. Сердце колотится так бешено, что в груди больно, а кровь из-за адреналина кажется жидким огнем. Но я в порядке. Более чем. — Да. Да, все хорошо.

— Вот и славно. — Роб хищно ухмыляется и переходит на повышенную передачу. — Сейчас доставим этот хабар35 домой и отпразднуем как надо.



— Обалдеть… просто охренеть, — выдыхаю я.

Мы впятером сидим у бассейна, тупо уставившись на кучу немыслимого богатства. Бриллианты, рубины, изумруды, сапфиры — Туку и Эл-Джею потребовалось добрых минут пятнадцать, чтобы перетаскать все это добро из машины. Теперь это великолепие напоминает сокровища дракона из какого-нибудь фэнтези-фильма, с той лишь разницей, что все это реальное и вывалено прямо перед моими глазами.

Отсюда и моя реакция.

Ночь выдалась потрясающе ясной. Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь ленивым ночным поскрипыванием леса и мерным плеском воды в бассейне. Я перевожу взгляд с Роба на Уилла, затем на Тука и Эл-Джея. Парни поначалу молчат, и только Эл-Джей испепеляет меня угрюмым взглядом.

Ну конечно, уязвленно думаю я. Куда же без этого. Прямо язык отсохнет признать, что он сделал для меня что-то хорошее. Я демонстративно закатываю глаза и вздыхаю. Но все же запускаю руку за вырез платья, достаю мамино колье и бережно кладу его поверх остальной добычи — скромный одиночный самоцвет среди этого ослепительного буйства роскоши.

— И вы проворачиваете такое постоянно? — спрашиваю я, все еще не веря собственным глазам. — Но как? Как такое вообще возможно? Как вы это провернули? Как вас никто не заметил на входе? Как…

— Слишком много вопросов, — усмехается Уилл.

Я обиженно поджимаю губы, хотя в душе мне немного неловко за свое излишнее любопытство: