Я кривлюсь, делаю глоток, а затем жадно осушаю стакан. Собираясь вернуться в постель, я замечаю какое-то движение на самой опушке леса, там, где деревья переходят в ухоженный газон.

Нет, быть не может. Блядь, да не может этого быть.

Я подхожу ближе к окну спальни и вглядываюсь в темноту.

Это медведь, самый настоящий, мать его, медведь, который бредет из чащи прямо к дому.

Я глазам своим не верю. Разве медведи так умеют? Я пытаюсь вспомнить все, что знаю о медведях. Они умеют лазить по деревьям. Чтобы напугать их, нужно казаться больше… или это касается пум? Кажется, при встрече с медведем нужно притворяться мертвой.

В любом случае, если бы он заметил меня шагах в пятидесяти, он бы разделал меня под орех.

И все же я ничего не могу с собой поделать. Мне хочется рассмотреть его поближе, и не в том смысле, чтобы подойти вплотную, ведь остаться в живых и без травм все-таки в приоритете, а просто чтобы лучше видеть.

Он двигается почти грациозно, если такое вообще применимо к туше весом за шестьсот фунтов27. Его шерсть ловит лунный свет, отливая глубоким буро-черным цветом с серебристым напылением.

Я отпираю балконные двери и выскальзываю в ночь, ступая босыми ногами по холодным камням маленького балкона, выступающего из моей комнаты. Я обхватываю себя руками, словно пытаясь защититься, хотя он никак не сможет достать меня на балконе, даже если вообще заметит.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, как он ускоряется, а затем срывается на бег, и в этот момент… святое дерьмо. Я понятия не имела, что медведи могут бегать с такой скоростью. Я плохо умею определять скорость на глаз у кого-либо, кроме машин, но тут явно под тридцать миль28 в час.

Когда он трусит мимо, а его большие, жилистые мышцы перекатываются под лучами луны, у меня вырывается тихий вздох.

И тут медведь останавливается.

Я замираю, слегка вжимаясь в тень дверного проема. Он ведь не мог меня услышать, правда? Я слишком далеко.

Но нет. Медведь поворачивает голову и смотрит, клянусь богом, прямо на меня.

— Дерьмо, — шепчу я. На автомате я отскакиваю назад в комнату и с грохотом закрываю за собой двери. Понимаю, что это глупо, что медведь, бродящий посреди участка, никак не сможет ворваться на первый этаж, подняться по лестнице, взломать дверь в мою спальню и сожрать меня.

Но на всякий случай я все равно защелкиваю замок и, тяжело дыша, ныряю под одеяло.

Проходит добрых полчаса, прежде чем я наконец засыпаю.



— Доброе утро, спящая красавица, — приветствует меня Роб, когда я, все еще немного сонная, прихожу на кухню. Я щурюсь на него.

— Сейчас только полвосьмого.

Он расплывается в улыбке.

— Я на ногах уже несколько часов. Это мой третий кофе. — Он приподнимает чашку.

— Будешь? — из-за угла появляется Тук с кофейником.

— Еще бы, — говорю я, усаживаясь на стул. Для рабочего дня я выбрала очередную пару джинсов, на этот раз черных, и рубашку на пуговицах. Наверное, к лучшему, что я не знаю их стоимость, учитывая, что к вечеру они насквозь пропитаются потом и моторным маслом.

— Ты как, в порядке? — в кухню из противоположного коридора заходит Уилл. — Выглядишь довольно уставшей, гаечка.

Я смерила его тяжелым взглядом.

— Чтобы ты знал, я плохо спала. — Я втягиваю воздух. — Ребята, вы вообще в курсе, что у вас тут медведи водятся?

Реакция оказывается совсем не такой, как я ожидала. Уилл хмурится, Тук подавляет смешок, а Роб удивленно вскидывает бровь.

— Медведи? — переспрашивает Уилл.

— Здесь не должно быть медведей, — произносит Роб.

— И как он выглядел? — спрашивает Тук.

Я качаю качаю головой, принимая от Тука чашку кофе и решая ответить сначала ему:

— Не знаю… как медведь? Я проснулась посреди ночи, подошла к окну и увидела, как он… мчался, если это вообще возможно. Медведи умеют носиться на полной скорости? — Я тру виски. — Он выглядел просто гигантским. Думаю, это был бурый или черный медведь. Какого-то промежуточного окраса. Я даже не знаю, какие виды тут водятся.

Я понимаю, что несу какую-то чушь, поэтому подношу чашку к губам, чтобы заставить себя замолчать.

— В общем, он меня немного напугал. Не думала, что они подходят так близко к человеческому жилью.

— Они и не подходят, — говорит Уилл. — Во всяком случае, обычно. — Он скрежещет зубами.

— Ну, значит, он, может, бешеный или вроде того, — бормочу я и перевожу взгляд на Роба. — Я просто к тому, что, может, тебе стоит держать свой арбалет заряженным и где-нибудь под рукой в доме, на всякий случай.

Теперь настает черед Роба рассмеяться, хотя его смех звучит куда менее весело, чем у Тука.

— Я учту это, — медленно произносит он. — Но ты не шатайся по ночам на улице, ладно, Мэриан? Не хотелось бы, чтобы ты попала в опасную ситуацию.

— Да уж, — вставляет Тук. — Дикие звери должны соображать, что нельзя вот так свободно разгуливать возле нашего дома.