— В смысле, у него явно… какие-то проблемы. — Я кручу пальцем у виска. — Это… ПТСР или что-то в этом роде?

— А, — выдыхает Тук. — Это… да, все сложно. — Его взгляд становится отстраненным. — Эл-Джей просто очень… ревностно относится к своей территории. Он не хочет, чтобы кто-то попал в неприятности. Снова, я имею в виду. — Он чешет сзади шею. — У каждого из нас было, так сказать… темное прошлое до того, как мы оказались здесь, если можешь в это поверить.

Гигантский секретный лесной особняк, скрывающий какую-то негласную незаконную деятельность?

— Да уж, могу.

Уилл и Роб возвращаются. Роб прихлебывает виски из тумблера, а Уилл несет винный бокал размером едва ли не с мою голову, щедро наполненный красным.

— Прошу, — говорит Уилл. — Côtes-du-Rhône, винтаж две тысячи девятого года. Расскажи, что ты чувствуешь.

Я вскидываю бровь, принимая бокал. Но пожимаю плечами. Ладно, подыграю тебе. Я подношу бокал к губам и делаю большой глоток.

А затем еще один.

— Ну? — спрашивает Уилл. Все трое смотрят на меня с ожиданием.

Я понятия не имею, что думать об этом вине, кроме того, что оно довольно вкусное и оно красное.

— Что я должна там почувствовать?

— В аромате преобладают специи, — говорит Уилл. — С джемовым послевкусием.

— А что чувствуешь ты? — спрашивает Роб. — Просто из любопытства.

Я делаю еще один, третий глоток, чтобы убедиться наверняка:

— Виноград, — отвечаю я.

Роб и Тук взрываются смехом. Уилл хмурится, но тоже слегка улыбается. Я расплываюсь в улыбке.

Трудно не чувствовать себя непринужденно. Да, я буквально нахожусь в бегах от закона. Нет, я совсем не знаю этих парней. Но это прекрасный вечер поздней весны, вокруг великолепные пейзажи, вино приятно обволакивает язык, и они уже несколько раз доказали, что щедры, если уж не надежны.

Может быть… просто может быть, я смогу получить от этого удовольствие.



— В меня больше ни кусочка не влезет, — говорю я. — Серьезно.

Ужин Тука был невероятно хорош — запеченная свинина с огромной порцией зеленого салата, заправленного пикантным лимоном и усыпанного инжиром.

— Не сдерживайся из-за нас, — лениво водит пальцем по ободку бокала Уилл. — Терпеть не могу девиц, которые не едят.

Я наклоняю голову, глядя на него. Второй бокал вина, судя по всему, сделал меня смелой:

— Ты серьезно думаешь после этого представления, что я из тех, кто не ест? — Я смотрю на свою абсолютно чистую тарелку. — Я ем прилично. Просто обычно мой рацион — это макароны с сыром из коробки. Но это тоже сойдет.

— Тут она тебя умыла, Скарлет, — ухмыляется Роб. — Красивая девушка с хорошим аппетитом.

Вопреки воле я краснею. Неужели я настолько изголодалась по похвале, что мимолетного комплимента достаточно, чтобы я замялась? Или это вино действительно бьет в голову?

Надеюсь, не последнее, потому что я не отказываюсь, когда Уилл снова подходит с бутылкой, чтобы обновить мой бокал.

Второй бокал сменяется третьим, парни подкалывают друг друга и шутят, и вскоре мы оказываемся втянуты в игру «Две правды, одна ложь».

— Ложь, — тянет Уилл, тыча бокалом в сторону Тука. — Прыжки со скалы в Мексике? Да ты ни разу не выезжал из страны.

Тук играет бровями и отпивает пиво. Я хихикаю, а я вообще-то не хохотушка. Вино реально ударило в голову. Он смотрит на меня:

— Ты согласна с ним, Мэриан?

Я приподнимаю плечо.

— Ну, то, что ты оставался в классе на перемене, чтобы почитать, будучи ребенком, — это настолько стыдно, что обязано быть правдой.

Роб слегка толкает Тука в плечо:

— Тут она тебя сделала, друг мой. Никто бы не стал выдумывать такую ложь.

— Да ладно вам. — Но Тук улыбается. Он разводит ладони в стороны. — Ладно. Вы меня раскусили. Никаких прыжков со скалы… пока что.

Все трое пускаются в рассуждения о том, кто из них скорее всего струсит в экстремальном спорте, а я откидываюсь на спинку стула и наблюдаю. Эта легкая пикировка троих парней, напоминающая братские отношения, вся эта расслабленная мужская атмосфера… Я не могу не наслаждаться зрелищем.

Интересно, кто из них лучше всех целуется?

Мысль возникает из ниоткуда, но мой внутренний фильтр, судя по всему, отключился, потому что я улыбаюсь про себя, когда это приходит мне в голову.

Тук, наверное, нежный и мягкий, решаю я. В этом нет ничего плохого. Уилл может быть немного отстраненным, играть в кошки-мышки, ускользать, чтобы заставить тебя просить о большем. А Роб просто… просто взял бы все в свои руки, как мне кажется.

— Мэриан?

Я вздрагиваю и выпрямляюсь, отчего парни добродушно посмеиваются.

— Да?

Уилл ухмыляется.

— Она за сотни миль отсюда. Пенни за твои мысли.25

Я хмурюсь и прикусываю язык, хотя сердце бешено колотится в груди.

— Ни за что.

Роб улыбается в свой стакан с виски и кивает мне:

— Твой черед, красавица.