Но мне ведь никто никогда не пишет. Никто, кроме…

Охваченная паникой, почти в трансе, я роняю канистру на землю и судорожно раскрываю телефон. Ну конечно. Сообщения от Джона.

 

Где тебя, блядь, носит, девка?

 

Ты не имеешь права просто так свалить от меня.

 

Я поднял шерифа и всех его помощников в округе, тебя ищут.

 

Они знают, что ты психически нестабильна. Церемониться с тобой никто не будет.

 

Ради твоего же блага, лучше бы тебе быть уже мертвой.

 

Кхк.

Я даже не сразу понимаю, что телефон выскользнул из дрожащих пальцев, пока не слышу сухой стук об асфальт.

— Сука! — вскрикиваю я, приходя в себя после секундного ступора. Я падаю на колени, судорожно шаря руками по земле. Трубке изрядно досталось: экран треснул, короткая антенна погнулась, но экран все еще светится.

Сообщения никуда не делись.

— Сука, — повторяю я, практически оседая на землю.

Ну конечно. Мне стоило догадаться, что Джон не отпустит меня без боя. Да я для него мертвая могу стоить дороже, чем живая — кто знает, какую херню он успел наплести шерифу и какие бумаги подал в суд?

— И что тут происходит? — Голос принадлежит не Эл-Джею. Это Роб. — И куда это ты намылилась?

Глава девятая



Я резко поворачиваюсь к крыльцу, с удивлением чувствуя, как тело начинает мелко дрожать.

Сверху вниз на меня смотрит Роб. Вид у него сонный, волосы растрепаны.

И он без рубашки. То есть парень стоит передо мной практически полуголый. Из одежды на нем только домашние штаны в лесную зелено-коричневую клетку.

И надо признать, фигура у него… очень даже ничего. У него нет той массивной железной горы мускулов, как у Эл-Джея, который раскачан будто тяжелоатлет, но рельеф у Роба отменный. Длинные, сухие мышцы груди и пресса сужаются к четко очерченному силуэту, который прячется за резинкой пижамных штанов — твердая плоть против мягкой ткани.

Я невольно сглатываю.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — прикрикивает Роб. Он перепрыгивает через две ступеньки и решительно шагает на подъездную дорожку.

— Пожалуйста… — выдавливаю я. — Пожалуйста, не надо…

Я зажмуриваюсь, ожидая, что он сейчас нависнет надо мной, но когда все-таки осмеливаюсь открыть глаза, оказывается, что Роб стоит вплотную к Эл-Джею, а вовсе не ко мне.

— Мы же это уже обсуждали, — процедил Роб сквозь зубы. — Она остается здесь. Точка. И тебе придется с этим смириться.

— Да неужели? — чуть ли не рычит Эл-Джей, и его полные губы кривятся в ухмылке. — А она сама-то об этом в курсе? Потому что, похоже, наша Принцесса уже намылила лыжи. Скажи, Принцесса? — Он резко поворачивается ко мне.

Роб делает то же самое, устремляя на меня свои травянисто-зеленые глаза с такой интенсивностью, что у меня кожа покрывается мурашками. Я нервно переминаюсь с ноги на ногу.

— Мэриан…

— Не подходи! — вскрикиваю я и вскидываю руки перед лицом, защитно скрещивая их. Огромные рукава чужой толстовки тут же сползают до самых локтей.

Роб замирает как вкопанный. Но голос его звучит ледяным:

— Это еще… что за херня?

Я искренне теряюсь.

— Какая еще херня? — Я оглядываюсь по сторонам, смотрю на землю под ногами, но Роб сверлит взглядом меня. Мои предплечья.

Он властно и крепко хватает меня за запястье и дергает мою руку вверх, к своему лицу, почти настолько сильно, что мне становится больно.

— Вот это, — чеканит он, проводя пальцем по бледной коже на внутренней стороне локтевого сгиба.

От его прикосновения мысли начинают путаться. Я ненавижу себя за то, что мне это нравится. Ненавижу, что могу представить, как эти мозолистые ладони ласкают другие места на моем теле. Ненавижу, что я настолько рабыня собственных гребаных гормонов, что даже в такой напряженный момент организм буквально умоляет меня запрыгнуть на этого парня.

Лишь догадавшись, на что именно он смотрит, я упрямо сжимаю челюсти.

— Это пустяки, — бросаю я, стараясь не смотреть на припухлый шрам размером с подушечку пальца, похожий на маленькую розетку.

— Пиздеж, — рычит он.

— Родимое пятно, — быстро придумываю я на ходу, но Роб лишь резко отпускает мою руку.

— Пиздеж, — повторяет он. — Это ожог, Мэриан. Шрам. Кто это с тобой сделал?

От его ярости у меня перехватывает дыхание. Еще никто и никогда в жизни не злился за меня. Из-за меня? Бывало. На меня? Сколько угодно. Взять хотя бы этот гребаный ожог от сигареты.

Но никто никогда не заступался за меня с такой злостью.

— Кто это сделал, Мэриан? — повторяет Роб, но теперь его голос звучит тише и мягче.

Эл-Джей фыркает.

— Ты правда думал, что она торчала в машине посреди леса просто забавы ради? Очевидно же, что девка в бегах. И сейчас пыталась провернуть то же самое.