— Блядь. Шлюха. Я привык называть вещи своими именами. Но я знаю, у тебя нежное сердце, Джек, так что за Дарри можешь не трястись. Очень скоро я выставлю ее вон, выдав столько векселей Нижнего города, что ей хватит на год, а если поумерит аппетиты — то и на два. Вот только такие, как она, бережливостью не отличаются. Она спустит мои деньги, потом будет спекулировать моим добрым именем, пока лавочку не прикроют, а затем снова окажется на паперти или на пристани, толкая ворованные гвоздики. Или саму себя, если подсядет на путч.

Джек знает, что местный путч не имеет ничего общего с вооруженным переворотом. Путч — это яд, мощное и вызывающее дикое привыкание смолистое вещество, получаемое из бес-травы; оно устраивает переворот разве что в мозгах зависимого. За парой месяцев блаженства следуют год-два кромешного ада, а за ними — смерть. Которая в итоге приходит как лучший друг.

— Что у тебя на уме, сэй?

— У меня почти кончилась драконья кровь.

Джек как-то обмолвился Янгбладу, что обитатели страны под названием Непал — края могучих гор — называют «Кока-колу» драконьей кровью. Янгблад уцепился за это выражение, как цеплялся за многие фразы, используемые Джек, как уцепился за словцо, которым тот охарактеризовал Дарри, и как уцепился за шутливый придверный коврик с надписью «КОНЧАЙСТУЧАТЬ». Разумеется, после того как ему растолковали соль шутки. Тогда он разразился своим полубезумным хохотом.

— С колой все идет лучше, — заметил тогда Джек.

— Твоя правда, Джек. А еще меня интересует вот это.

Он наклоняется вперед (и на сей раз ему не требуется подушка-пердушка, чтобы из его недр раздался глухой трубный звук) и извлекает из-под дивана летний выпуск книжного каталога Торена за 2025 год. По подсчетам Джека, это было год или два назад. Время в Срединном Мире и время на американской стороне текут с немного разной скоростью. Иногда Джеку кажется, что здесь оно бежит быстрее, но порой будто замедляет свой ход. Лучше не задумываться об этом слишком часто и слишком глубоко.

Янгблад листает каталог и демонстрирует Джеку детектив в мягкой обложке, который тот прекрасно знает: «Роковые дурочки» Дэна Дж. Марлоу, написанный в 1960 году и выпущенный издательством «Avon Books» с магазинной ценой в тридцать пять центов. Джеку ли его не знать; он лично приобрел его для Янгблада в магазине «Книги Торена» далеко не за тридцать честных центов, а за полтораста добрых американских долларов. Теперь книга покоится в библиотеке Янгблада наряду с множеством других, раздобытых Джеком. Джек тогда сторговался с Карлом Тореном, сбив цену с двух сотен и указав на то, что страницы изрядно покрыты рыжими пятнами.

— Я уже достал тебе эту книгу, сэй.

— Я знаю это. Если ты держишь меня за тупого недоумка…

— Никогда в жизни.

Янгблад величественно изобразил Царственный Кивок Номер Два.

— Вот-вот. Хочу еще одну книгу этого парня. В каталоге Торена написано: «Что-то-там смерть».

— «Имя игры — смерть».

— Да, точно. Мне нравится обложка, там какому-то бедолаге пускают пулю в лоб прямо в телефонной будке. И я хочу экземпляр с автографом.

— А если ее уже продали?

— Значит, Торен расшибется в лепешку, но найдет другую. Согласно его каталогу, за безупречное состояние просят шестьсот долларов. Наверное, это то, что вы называете тень от хрена?

— Хренотень. Полная хренотень.

— Раз ты так говоришь, пусть будет хренотень. Купи ее мне, и это подарит твоему ка-тету немного лишнего времени. Хотя убей не пойму, зачем ты продолжаешь тащить на себе этот ан-тет.

«Еще бы тебе понять», — подумал Джек.

— Колу я достану, — пообещал он. — Насчет книги разузнаю, но без гарантий. Это единственное, зачем ты звал меня?

— Нет. Ты ведь увидишься со своим другом? Деем? — Слово «блядь» Янгблад выговаривал без запинки, а вот «Дейл» никак не давалось его языку.

— Надеюсь, — осторожно ответил Джек.

— Значит, поедешь в Пернил.

— Да.

— После того, как ты… как бишь его? Перемахнешь?

— Прыгну, — это слово Джек использовал с самого детства. — Я называю это прыжком.

— Вот после того, как прыгнешь обратно, я хочу, чтобы ты отправился к западу от Форпостов, аккурат к югу от Проклятых земель. Ты ведь помнишь Проклятые земли, а?

— Помню.

О да, он помнил их слишком хорошо. Поговаривали, что сейчас Проклятые земли уже не так опасны, как во времена его детского путешествия с Ричардом Слоутом — Рациональным Ричардом, — но жути они по-прежнему нагоняли предостаточно. Давным-давно — делах, как выражались в этих краях, всегда со вскидыванием руки вверх, что означало незапамятные времена, которым давно потерян счет — там стряслось нечто ужасное. Отец Ричарда Слоута в свое время заново открыл там шахты, превратив и без того ядовитые края в сущий кошмар. Морган Слоут никогда не отличался заботой об экологии. Один старик как-то без обиняков заявил Джеку, мол, если собираешься торчать в той части Долин, лучше заранее раздобудь себе свинцовые трусы.