— Когда она очухается, ей это понадобится. Если вообще очухается. Бормотуха, которую разливают в «Ведре», ядреная, а она явно выпила свою норму.

— Вместимость у нее завидная, — вставил Пэй. — Ты удивишься.

— Служа закону, я вряд ли чему-то удивлюсь. Значит, попивает знатно, да?

Пэй тщательно обдумывал ответ, возможно, понимая, что его слова прозвучат не просто как констатация факта, ведь он был — выражаясь языком Лили Кавано — «ее особым другом». В итоге он высказался куда дипломатичнее, чем Джек от него ожидал:

— Она закладывает за воротник довольно регулярно, насколько позволяют средства. Но чтобы устроить себе такой заплыв, как сегодня днем и вечером… — Он покачал головой и вздохнул.

Дестри повернулся к Джеку:

— Ну, выкладывай свою историю.

Тот рассказал, что Янгблад отправил их поглядеть на место, которое сам назвал Большим Ущельем.

Дестри кивнул:

— Мы здесь зовем его Прорвой. Твой приятель трепался, будто ты намерил до Ривена колес семьдесят к западу отсюда. На деле там все девяносто будет. Сам город не в Проклятых землях, но аккурат на их южной границе. Вы и правда туда собрались?

— Думаю, у нас нет выбора, — ответил Джек… хотя мысли о Дейле — пропавшем в Америке и, возможно, уже мертвом — тяжким грузом лежали на сердце. Сара сейчас, должно быть, вне себя от ужаса. Да и их сын Дейви тоже. А что он, Джек, может сделать? Немногое, если вообще хоть что-то. От этих мыслей в памяти сразу всплыла мать. Ничего удивительного. «Крути свое кино, Джекки, пока лента не кончится», — говаривала она.

Лили Кавано была талантливой и целеустремленной женщиной. Вероятно, именно поэтому она продолжала работать, даже когда поднабрала вес, а ее естественная красота стала уступать место плотному гриму. Своим долголетием «в обойме» она, без сомнения, была отчасти обязана замужеству за отличным киноагентом, отчасти — готовности выкладываться на сто процентов даже в паршивых фильмах категории Б, но дело было не только в этом. Когда большинство других старлеток, с которыми она когда-то начинала — с миленькими личиками, высокой грудкой и длинными ножками, — уже сошли с дистанции, признав поражение, она продолжала играть. И часто повторяла Джеку, что нужно всегда идти напролом, а уж если приходится отступить — то с достоинством. «Крути свое кино, Джекки, пока лента не кончится».

— Отправиться туда и глянуть одним глазком — мысль, пожалуй, здравая, — произнес Дестри. — Кому-то надо это сделать, и лучше бы человеку толковому. Твой напарник, конечно, доверия не внушает…

— Премного благодарен, — вставил Пэй, выдав свою лучшую пародию на Элвиса. — Премного благодарен, сэр.

— …но он хотя бы пошел вызволять свою пассию, а для этого нужны твердые шары.

— Так что это за Прорва, или Большое Ущелье? — спросил Джек.

Дестри тяжело вздохнул и залпом осушил всю чашку обжигающего кофе, мгновенно выросши в глазах Джека до масштабов героя.

— Толком никто не знает, но люди из Мэнни поговаривают, что оно разрастается. Не знаю, важно ли это, и что ты сможешь сделать, если это действительно важно, но этот твой Янгблад — единственный влиятельный человек по эту сторону тайны, так что стоит держать его в курсе. И то я без понятия, чем он сможет помочь, если там действительно пахнет жареным.

Джек знал: когда жители Срединного Мира заговаривали о тайне, они имели в виду павший Гилеад.

Дестри подался вперед:

— Но слушай меня внимательно. Янгблад ничего не узнает, если вы там сгинете или вас укокошат. Так что держите ухо востро. Проклятые земли кишмя кишат зверями-мутантами, а Мэнни божатся, что в Ривене полно упырей. Не знаю, правда это или треп, но им виднее — они там живут. Я бы не хотел остаться там в чистом поле после наступления темноты. Уж точно не я.

— А дорога к этой Прорве есть? Тебе что-нибудь известно?

— Раньше была одна неподалеку. Одни кличут ее Ривенской дорогой, другие — Гилеадской. Старики болтают, что стоит отойти к западу от Ривена, как ночью эту Прорву сразу станет видно. Говорят, от нее исходит свечение, бьющее прямо в облака.

Пэй спросил:

— А как же радиация? — Это слово он машинально произнес по-английски.

Дестри нахмурился:

— Чего-чего?

— Яд. Я слышал, Проклятые земли вызывают у людей сильную хворь. Их выворачивает наизнанку, кожа кусками слезает, они исходят кровью и умирают. Как-то так.

— В самом Ривене все спокойно, во всяком случае, так бают. А в прежние времена, когда еще вовсю шла торговля — правда, с тех пор как Ривен отошел к Мэнни, все заглохло, — я слышал, имелись способы соваться в Проклятые земли и оставаться невредимым.

Джек сам от себя не ожидал, когда сорвалось с языка:

— Мальчишкой я прошел их насквозь и, как видишь, вполне себе цел.