— Думаю, все будет в порядке. Приходи вместе с Боуденом на его осмотр, и я проверю вас обоих. И ради всего святого, вы двое можете отдохнуть, как я вам велел?

Адди взяла его за руку и сжала.

— Когда он переживает за дорогих ему людей, то становится властным.

Беккет поцеловал ее в губы.

— Кстати о переживаниях. Ты сегодня достаточно ела?

Она усмехнулась.

— Я же говорила.

В подсобку вошел Хейз, а следом за ним помощник шерифа Янг.

— Ты как, Лейкен?

Я кивнула и попыталась слезть с колен Боудена, но он меня не отпустил.

— Я в порядке. Честно. Просто испугалась.

Боуден что-то прорычал, но я не разобрала слов.

Хейз пододвинул стул и сел.

— Все мои сотрудники ищут Илая. Мы его найдем.

На этот раз я все же заставила себя встать с колен Боудена, но взяла его за руку и крепко сжала.

— Можешь рассказать, что произошло? — спросил Хейз, переводя взгляд с меня на Адди и Серену.

Адди прочистила горло.

— Он вошел, и я сразу поняла, что с ним что-то не так. Его взгляд постоянно метался. Он наговорил гадостей, а потом вышли Лейкен и Серена.

Я сильнее сжала руку Боудена.

— Сначала он просто пытался устроить скандал. Говорил жестокие вещи о Боудене. Но когда увидел, что Адди кому-то пишет, взбесился. Я встала между ними, и он пришел в ярость. Я велела ему уйти, а он схватил меня. Потом все стало только хуже.

Хейз посмотрел на нас с Боуденом.

— Позже мне понадобятся подробности, но сейчас это может подождать.

Серена шагнула вперед.

— Ты должна рассказать Хейзу, что он сказал перед уходом.

Боуден напрягся рядом со мной. Все его тело дрожало от едва сдерживаемой ярости.

— Что он сказал?

Я с трудом сглотнула.

— Что он со мной еще не закончил.

34



Лейкен

Боуден снова и снова проводил тряпкой по невидимому пятну на стойке. Я следила за движением его руки, и с каждым взмахом тревога укоренялась все глубже. Я оттолкнулась от стойки, подошла ближе и обхватила пальцами его руку.

— Боуден.

Он не поднял головы, продолжая тереть столешницу. Невидимая стена, которую он возвел между нами, царапала меня изнутри. Его молчание оставляло рваные порезы. Как и то, что он избегал моего взгляда.

Я сжала его руку.

— Посмотри на меня.

— Я просто хочу привести кухню в порядок, прежде чем мы пойдем спать.

— Она уже чистая. Уверена, на этой стойке можно проводить операцию.

Я потянула Боудена за руку, заставляя повернуться ко мне. От выражения его лица у меня перехватило дыхание. Столько боли. Она так глубоко въелась в его черты, что наверняка жила там годами. Но почему-то я не понимала, насколько сильно он страдает.

Я подняла руки и едва коснулась его щек. Провела пальцами по линии челюсти. Боуден прижался к моей ладони.

— Я этого не заслуживаю.

Мои руки замерли.

— Почему?

— Он мог тебя убить, — слова вырвались из его горла. — А я впустил его в твою жизнь.

Я крепче обхватила лицо Боудена.

— Ты не отвечаешь за его поступки.

— Но они связаны со мной. Действие и ответная реакция. Мне всегда приходится думать, как он отреагирует на каждый мой шаг.

Я не могла представить, какое давление это создавало. Необходимость анализировать каждое свое действие и заранее готовиться к удару. Я провела большим пальцем по его щеке и челюсти.

— Почему ты не сказал мне, что Карисса изменяла тебе с Илаем?

Мышца под моими пальцами напряглась и задрожала.

— Я не хотел, чтобы кто-то знал.

— Кто знает?

— Мои родители. Полиция. И все. Ее родители, наверное, догадываются. Если бы об этом узнала пресса…

Я могла представить, что бы началось. После смерти Кариссы журналисты и без того преследовали Боудена. Но такой скандал превратил бы их в бешеных зверей.

Я опустила руки и обняла его за талию.

— Мне так жаль. Даже не представляю, как больно было это узнать.

Он положил подбородок мне на макушку.

— Какая-то часть меня знала, что у нее кто-то есть. Мы не спали вместе. Иногда она не ночевала дома и говорила, что ей нужна тишина в своей квартире. Но мысль, что она может быть с Илаем, даже не приходила мне в голову. А должна была. Он всегда хотел то, что было у меня. А если не мог получить, стремился это уничтожить.

Мои пальцы сжали ткань его толстовки.

— Ты знаешь, почему он такой?

Боуден покачал головой.

— Все началось еще в средней школе. Думаю, родители считали, что он просто связался с плохой компанией. Но дело было не в этом. Он не выносил моих успехов. Не мог видеть меня счастливым. Я не знаю, что рождает такое в человеке.

Я тоже не знала. Как бы Джейс и Джекс ни ссорились, между ними никогда не было ненависти. Злость и раздражение — да. Но они любили друг друга.