И все же любовь породила в Джексе ненависть. Любовь к Джейсу заставила его возненавидеть меня. Возненавидеть всех, кто остался жить, когда его брат погиб.

Я гладила Боудена по спине, большим пальцем проводя по выступам позвоночника.

— Хотела бы я все исправить. Найти какой-нибудь волшебный способ.

Боуден слегка отстранился и внимательно посмотрел на меня.

— Он напал на тебя, а ты стоишь здесь и мечтаешь все исправить?

— Он причинил мне боль. Не ты. Когда мне дорог человек, я не могу просто перестать заботиться о нем, потому что стало неудобно. И не хочу. Поэтому не пытайся меня оттолкнуть. Мне будет больно.

Мне уже было больно. И из-за этого, и из-за того, что он скрыл от меня правду.

Боуден снова прижал меня к себе.

— Прости. Это инстинкт.

— Я понимаю, но ты должен с ним бороться.

— Буду.

Сердце колотилось о ребра.

— Ты пытаешься меня исправить?

Он ослабил объятия, но продолжал держать меня за руки.

— О чем ты?

— Илай сказал, что ты любишь исправлять людей.

Мышца на челюсти Боудена снова задрожала.

— Да, во мне это есть. Но я тянулся к тебе не потому, что считал тебя сломанной.

Он отпустил мои руки и провел ладонью по волосам.

— Та фотография звала меня. Будто ты увидела меня еще до нашей встречи. Она пробила мне грудь и схватила чертово сердце. И не отпускала.

Его взгляд снова встретился с моим.

— Ты не отпускала.

Мне хотелось верить каждому прекрасному слову. Но я не могла избавиться от мысли, что это всего лишь красивая речь.

— Меня нельзя исправить, Боуден. И меня это устраивает. Я научилась любить себя такой, какая я есть. Во многих отношениях мои трещины стали даром. Благодаря им я увидела то, чего раньше не замечала. Поняла, насколько сильна. Я не хочу быть с человеком, который считает, что должна стать кем-то другим.

Боуден среагировал мгновенно. Обхватил мое лицо ладонями и притянул ближе.

— Я хочу, чтобы ты оставалась именно такой, какая есть. Яростной, целеустремленной и сильной. Доброй, чуткой и щедрой. Все, через что ты прошла, сделало тебя такой. Я не пытаюсь стереть это или что-то в тебе исправить. Потому что исправлять нечего.

Глаза защипало от слез, а горло сжалось.

Боуден наклонился и легко коснулся моих губ.

— Я бы никогда не захотел изменить хоть что-то в женщине, которая украла мое сердце. Я люблю тебя, Лейкен. Наверное, влюбился в тот момент, когда увидел твою фотографию. Просто остальной части меня понадобилось время, чтобы это понять.

— Боуден, — прохрипела я.

— Ничего страшного, если ты еще не готова к этому…

Я покачала головой.

— Я люблю тебя. Не хотела этого. Изо всех сил сопротивлялась. Но ты все равно ворвался в мое сердце. И я чертовски рада, что так вышло.

Уголок рта Боудена приподнялся.

— Я же говорил, что упрямый.

Я рассмеялась сквозь слезы.

— Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, Лейкен. Чертовски сильно.

Он медленно поцеловал меня. В этом поцелуе было все, что мы только что выпустили наружу.

Я заставила себя отстраниться и сжала его руки.

— Подожди.

— Что?

Жар в его глазах говорил о нетерпении и обещаниях того, что будет дальше.

— День был долгим. Мне нужно принять душ.

Боуден ухмыльнулся.

— Тогда давай помоемся вместе.

Он наклонился, подхватил меня на руки и направился к ванной.

Я удивленно вскрикнула.

— Боуден, твоя рука.

— Сейчас моя рука чувствует себя чертовски прекрасно. Не порть мне настроение.

Я и не стала.

А Боуден показал, насколько прекрасно себя чувствует. И я наслаждалась каждым мгновением.



Далекий звонок выдернул меня из глубокого сна. Я несколько раз моргнула в темноте, прежде чем поняла: звонит телефон на прикроватной тумбочке.

Боуден пробормотал что-то невнятное и крепче прижал меня к себе.

Я улыбнулась в темноте и потянулась за телефоном. На экране высветился незнакомый номер. Местный. Я провела пальцем по кнопке ответа.

— Алло?

— Лейк?

Голос Марисы прозвучал хрипло, словно она плакала. Я приподнялась на кровати и посмотрела на часы. Было уже за час ночи.

— Это я. Ты в порядке?

— Ты дома?

— Нет, сейчас я у Боудена.

— О, я… Неважно. Это было глупо.

Боуден сел, и на его лице проступила тревога. Беззвучно спросил:

— Кто?

— Мариса, — так же беззвучно ответила я. — Где ты?

Я услышала, как хлопнула дверца машины.

— Я приехала к галерее и стучала, но никто не открыл.

— Тебе сейчас нельзя разъезжать одной. Это небезопасно. Давай позвоним в управление шерифа, чтобы тебя проводили домой.

— Я уже в машине.

Завелся двигатель.

— Двери заперты. Я в порядке. Просто хотела с тобой поговорить. Не стоило приезжать среди ночи.

— Все хорошо. Я могу приехать к тебе…

— Нет. Спи дальше.