Каждый раз, когда я открывала глаза, в них бил свет, заставляя морщиться. Но с каждой вспышкой я успевала разглядеть кусочек незнакомого помещения. Паника накатывала толчками. С каждым морганием ее становилось все больше, пока она не стиснула грудь железными тисками.

Я заставила себя полностью открыть глаза и осмотрелась. Я лежала на затхлом матрасе прямо на полу, укрытая потрепанным одеялом. В крошечной комнате больше ничего не было. Ни мебели, ни даже лампы. Свет проникал через окно, а единственная лампочка под потолком не горела.

Дыхание участилось, пока я пыталась ухватиться за последнее воспоминание. Все всплывало отдельными вспышками: утро с Рэмси, Хэдли и мамой, конюшня.

Я резко села, когда вспомнила ладонь, зажавшую мне рот. Сердце забилось о ребра, будто пыталось вырваться наружу.

Нет.

Только не снова.

Глаза защипало от слез, но не от отчаяния и даже не от страха. От чистой ярости.

Я не стану жертвой.

Больше никогда.

Я слишком упорно боролась, чтобы вернуть себе жизнь.

От этой мысли грудь пронзила боль. Перед глазами замелькали образы той самой жизни: неугомонный и уморительный Кай, хрупкое доверие Оникс, дни, когда я учила Эллиотта обращаться с лошадьми. Как Эйдан расцветал рядом с Рэмси. И как я наконец по-настоящему сблизилась с семьей, дав им возможность узнать меня настоящую.

Рэмси.

Всего одно слово. Одно имя.

Но оно стало для меня всем. Он мягко подталкивал меня к смелости и помогал искать мой собственный путь. Только мой.

Жжение за глазами усилилось, когда нахлынули новые воспоминания. Как спокойно и безопасно мне было рядом с Рэмси. Как мое тело оживало от его прикосновений. Как впервые в жизни рядом с ним я чувствовала себя собой.

Одна слеза все же вырвалась, и я тут же стерла ее, словно могла вместе с ней стереть мысли. Конечно, это было невозможно. Но сейчас я не могла позволить себе развалиться на части.

Я заставила себя встать, но ноги задрожали, а комната поплыла перед глазами. Тот, кто меня похитил, использовал хлороформ или что-то похожее. После препарата осталась одна из худших головных болей в моей жизни.

Я отодвинула боль на задний план и постаралась сосредоточиться. В памяти снова прокрутились события дня. На этот раз я цеплялась за каждую мелочь. Когда я вышла наружу, никаких незнакомых звуков не было. Ничего подозрительного я тоже не заметила.

Я представила лошадей в загоне. Они паслись, но несколько смотрели в одну сторону. Они что-то заметили.

Я тоже должна была заметить.

Но не заметила.

Слишком увлеклась предстоящей прогулкой верхом с Хэдли и мамой.

При мысли о них грудину снова пронзило болью. Они наверняка сходили с ума. Я подошла к окну и посмотрела на солнце. Похоже, прошло совсем немного времени. Час или два, не больше.

Может, они что-нибудь видели?

В памяти мелькнул еще один обрывок. Один мужчина что-то говорил другому, торопил его. Что-то царапнуло сознание. Я потянулась за воспоминанием, но оно ускользнуло.

Я тихо зарычала от досады и подошла к окну ближе. Замок был сломан.

Неужели все настолько просто?

Я попыталась открыть окно, но оно не сдвинулось ни на сантиметр.

Осмотрев раму, я мысленно выругалась. Окно прибили гвоздями. А сами стекла были слишком маленькими, чтобы я могла пролезть, даже если разобью одно.

Живот скрутило от осознания.

Кто-то все спланировал.

Подготовил это место.

Продумал все возможные пути побега и перекрыл их.

К горлу подкатила тошнота, но я подавила ее и снова осмотрела комнату. Похоже, это был какой-то бревенчатый дом. Стены сложены из толстых, подогнанных друг к другу стволов. Никаких досок, которые можно было бы выломать.

И все же я внимательно осмотрела каждое бревно, пытаясь найти слабое место или хоть что-нибудь полезное. Добравшись до последнего, почувствовала, как паника усилилась.

Но вместо того чтобы поддаться ей, я подошла к двери.

Снаружи доносились приглушенные голоса, и все внутри меня скрутило узлом. Дыхание сбилось. Каждый вдох сталкивался с выдохом.

Воспоминания обрушились разом.

Искаженное яростью лицо Ховарда Кемпера.

Удар его ладони по моему лицу.

Страх, державший меня в плену.

Мысль о том, что я больше никогда не увижу семью.

Я отшатнулась и прислонилась к стене. Зажмурилась и сосредоточилась на дыхании.

В голове зазвучал голос Рэмси. Он говорил выбрать что-то одно и сосредоточиться на этом.

Я представила его глаза так ясно, будто он стоял прямо передо мной. Сверкающая ониксовая глубина постепенно усмиряла худшую часть паники.

Он был здесь со мной, потому что стал частью меня.

Как и я стала частью него.

И этого у нас никто никогда не отнимет.

Дверь распахнулась, и проем заслонила фигура мужчины. При виде его огромного тела я оттолкнулась от стены и приготовилась защищаться.

Он лишь рассмеялся.