— В данном случае действительно прекрасно, — сказал Хейз. — Когда Эл узнал, что Кенни напал на тебя, решил рассказать еще кое-что.

— Что именно? — надавил Рэмси.

В трубке что-то скрипнуло. Я сразу поняла, что Хейз откинулся в своем рабочем кресле.

— В тот вечер, когда на Шайло напали в городе, Кенни и Эл были в баре при гриль-ресторане.

— Я его там не видела.

— Наверное, потому что они сидели именно в барной части. Но Кенни тебя заметил и начал разглагольствовать, что вы с Рэмси все ему разрушили. Говорят, его здорово понесло. Эл купил ему пиво и немного успокоил. Но Кенни ушел сразу после тебя. Сказал, что ему нужно домой, кое с чем разобраться.

Костяшки Рэмси побелели, когда его пальцы стиснули диванную подушку.

— Это он напал на Шайло.

— Я бы сказал, вероятность очень высокая. Он молчит, поэтому наверняка мы не знаем.

Кресло Хейза снова скрипнуло.

— Но я не думаю, что письма отправлял он. По-моему, это Иэн пытается тебя изводить.

— Наверное, ты прав.

И как бы сильно письма меня ни пугали, впервые за несколько недель я почувствовала облегчение. Человек, который пытался причинить мне боль, теперь сидел за решеткой.

Рэмси уставился на телефон.

— Думаешь, адвокат Кенни позволит ему говорить?

— Им это невыгодно. Мы не собираемся предлагать сделку в обмен на информацию. Только если он захочет признать вину в покушении на убийство.

Костяшки Рэмси снова побелели.

— Спасибо, Хейз, — поспешно сказала я. — Правда. Спасибо, что позвонил.

Но Рэмси не нужно было снова и снова пережевывать случившееся. Только не сегодня.

— Без проблем. Завтра утром позвоню и расскажу, что нового. Поспите.

— Спокойной ночи.

Я завершила вызов и вернула телефон на журнальный столик. Потом подалась вперед и обхватила лицо Рэмси ладонями.

— Поговори со мной.

В его глазах горело столько всего, что я даже не знала, с чего начать разбирать эти чувства.

— Я мог тебя потерять.

Слова прозвучали низко и хрипло. Признание словно вырвали из него силой.

Я придвинулась еще ближе и прижалась лбом к его лбу.

— Я здесь.

— А могла бы и не быть.

Каждый слог был пропитан мучением, а я ничего не могла сделать с его болью. Не представляла, какие слова ему нужны.

Поэтому вместо слов отдала ему себя — свое присутствие, свое прикосновение.

Мои губы коснулись его — сначала робко, а потом требовательнее. Я раздвинула языком его губы, ища большего, отдавая себя. Пыталась убедить его: я здесь и никуда не уйду.

— Шайло… — Рэмси хрипло выдохнул мое имя, и звук завибрировал между нашими губами.

Он отстранился, будто пытался найти в моем лице что-то важное.

— Я люблю тебя. Этого слова недостаточно. Оно не может передать всего, что я к тебе чувствую. Но для начала сойдет.

Легкие обожгло, как от первого вдоха после слишком глубокого нырка. Блаженство и боль одновременно. Радость и ужас.

— Я тоже тебя люблю.

Он был прав. Этих слов было совершенно недостаточно. Но сейчас это было все, что я могла ему дать.

Я прижала ладонь к груди Рэмси. Под ней бешено колотилось его сердце. Я посмотрела в бездонные ониксовые глаза.

— Я хочу с тобой всего.

— Чего бы ты ни захотела, все твое.

Рэмси произнес это без малейшего колебания.

Мои пальцы скользнули к краю его футболки. Я потянула ее вверх, сняла через голову и отбросила на пол.

— Шайло…

— Всего.

Я вложила в одно слово все, что чувствовала. Больше не хотела сдерживаться. Я не боялась. Рядом с Рэмси просто не могла бояться.

Он снова внимательно всмотрелся в мое лицо.

— Ты уверена?

— Никогда в жизни ни в чем не была так уверена.

Тогда он двинулся. Так быстро, что у меня перехватило дыхание. Рэмси подхватил меня на руки. Я обвила ногами его талию, а он поднялся и направился в спальню. Добрался туда мгновенно, но на кровать опустил меня так медленно, что это почти причиняло боль.

И все же я не могла попросить его поторопиться. Только не тогда, когда на его лице было столько благоговения.

Моя рука поднялась сама собой. Мне хотелось ощутить эту нежность кончиками пальцев.

Они скользнули по густой щетине, словно могли почувствовать скрытые под ней эмоции. Любовь. Принятие. Доверие.

— Никогда не думал, что способен так чувствовать, — хрипло прошептал он, и в каждом слове звучала правда.

Рэмси обхватил мое лицо ладонью. Его пальцы скользнули по шее к распахнутому вороту халата.

— Я думал, эта часть меня сломана. Что ни с кем и никогда у меня такого не будет. Ты — чудо. Благодаря тебе я снова по-настоящему живу.

Внутри все горело. Ради этого мужчины. Ради его прикосновений, его любви, самой его души.