Эйдан переступил с ноги на ногу, пнув камешек, но взгляд его метался по сторонам. Он кого-то искал.

— Все нормально?

Он тут же посмотрел на меня, и я заметил напряжение в его глазах.

— С Шайло все в порядке?

Вчера я придумал причину, почему пришлось уйти, не желая пугать ни Эйдана, ни Эллиотта.

— С чего ты спрашиваешь?

Он сжал челюсть.

— Утром я слышал, как Сэнди разговаривала по телефону с подругой. На Шайло кто-то напал?

Я мысленно выругался из-за нашего городского сарафанного радио. Когда на вызов приезжали полиция и медики, скрыть случившееся было почти невозможно. Но даже по местным меркам слух разлетелся с рекордной скоростью.

Я прислонился к ограде и встретил взгляд Эйдана.

— С Шайло все хорошо. Только голова немного болит.

— Тогда где она?

— Поехала к родителям. Она знала, что они будут переживать, и хотела их успокоить.

Эйдан кивнул и снова ковырнул носком ботинка гравий.

— Ее ударили.

Черт.

Я сжал его плечо.

— А она тут же дала сдачи. Врезала этому уроду коленом по яйцам.

Его лицо немного просветлело.

— Это хорошо.

— Она боец. Так просто ее никто не сломает.

Мне оставалось надеяться, что это правда. Шайло была сильнее всех, кого я когда-либо встречал. Но мир не всегда играл по правилам.

Эйдан заметно сглотнул.

— Думаешь, это был мой отец?

Его голос дрогнул. И все же он набрался смелости вслух произнести свой самый страшный кошмар.

Я не собирался ему врать. Это бы не помогло. Особенно если я хотел, чтобы Эйдан мне доверял.

— Мы не знаем. Под подозрением несколько человек.

— Но мой отец среди них.

— Хейз собирается задать ему несколько вопросов.

Эйдан пнул еще один камешек, на этот раз сильнее.

— Он просто соврет. Ему всегда все сходит с рук.

— Не сошло то, что он издевался над лошадьми. И то, что причинял боль тебе. За оба поступка он ответит. А если он напал на Шайло, ответит и за это. Теперь все знают, какой он на самом деле. В полиции знают правду. Его остановят.

Ирония того, что теперь я возлагал надежды на правоохранительные органы, от меня не ускользнула. Но я видел решимость Хейза. И видел его доброту. Он сделает все, что в его силах, чтобы помочь.

— Она никогда меня не простит, если это был он, — тихо произнес Эйдан.

Грудь сдавило так сильно, что стало трудно вдохнуть полной грудью.

— Эйдан. Шайло никогда не станет винить тебя за то, что сделал твой отец. Никогда в жизни.

— Ты этого не знаешь.

Он упрямо вскинул на меня взгляд.

— Знаю.

— Откуда?

— У Шайло есть близкая подруга. Ее зовут Эверли.

Он кивнул, предлагая продолжать.

— Когда Шайло было десять, отец Эверли похитил ее. А Шайло любит Эверли как родную сестру.

Я видел это по тому, как она говорила об Эверли. И по ее готовности участвовать в свадьбе, хотя знал, насколько тяжело ей это дастся.

У Эйдана отвисла челюсть.

— Серьезно?

— Абсолютно. Шайло видит тебя таким, какой ты есть. Потрясающим парнем, который готов на все ради младшего брата. И ничто этого не изменит.

28

Шайло

Я припарковалась на импровизированном месте перед домом родителей, но не заглушила двигатель и даже не попыталась выйти. Просто сидела и смотрела на дом, в котором выросла. На ступени крыльца, где мы с братьями и сестрой играли, перепрыгивая через воображаемую воду с акулами. На кресла-качалки, куда я часто сбегала после особенно страшных кошмаров, находя утешение лишь в небе. На входную дверь, которая, я знала, всегда будет для меня открыта.

С трудом сглотнув, я заглушила двигатель. Когда открыла дверь, вокруг слышались только звуки ранчо: шелест листьев на ветру, далекие голоса коров, щебет птиц над головой.

Машины обоих родителей стояли здесь. Я посмотрела на окна, но никакого движения не заметила. Достала телефон и открыла сообщения.

Хейз: Они все знают. Переживают, но держатся.

Живот стянуло сложным узлом, который, казалось, уже никогда не распутать. Я сама довела до этого. Я. Если бы с самого начала была честна, возможно, им сейчас не было бы так больно.

Я заставила себя двинуться с места, поднялась по ступеням и подошла к двери. Несколько секунд моя рука неподвижно лежала на ручке, прежде чем я повернула ее.

— Есть кто дома? — позвала я, войдя.

— Мы здесь, — отозвался папа.

Я собралась с духом и пошла в гостиную на его голос. Обычно в это время он был бы с коровами или лошадьми. Но сегодня не работал вместе с помощниками на ранчо. Он был дома. Ждал меня.

Войдя в объединенную гостиную и столовую, я посмотрела на родителей. Они будто постарели. У глаз и рта пролегли напряженные складки, и я знала, что причиной была я.

Я попыталась улыбнуться, но получилось скорее неловко скривиться.

— Привет.