— Поэтому я и пошел работать в управление шерифа. Наверное, это мой способ превратить плохое во что-то хорошее. Помогать людям, оказавшимся в таком же отчаянном положении.

— Не могу представить лучшей причины стать полицейским.

Губы Хейза дрогнули.

— Шерифом.

Я фыркнул.

— Ну да, да.

Веселье исчезло с его лица.

— Она впустила тебя ближе, чем кого-либо на моей памяти. Пожалуйста, береги мою сестру.

Грудь сдавило так сильно, что воздух едва проходил в легкие. Меня это до чертиков пугало. Но другого пути уже не было. Я бы отдал ради Шайло все. Потому что она каким-то образом пробралась сквозь стены, которые я столько лет укреплял. И принесла свет туда, где, как я был уверен, навсегда останется темно.

26

Шайло

В висках пульсировала боль, пока я ждала, когда все уйдут. Я изо всех сил старалась не показывать напряжение, но проигрывала эту битву.

— Завтра съезжу к маме с папой. Все объясню.

Хэдли поморщилась.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Думаю, мне нужно сделать это самой.

Она протянула руку, сжала мою ладонь и тут же отпустила.

— Позвони, если передумаешь.

— Спасибо.

Хейз придержал коробку с письмами у бедра.

— Я утром заеду к ним и введу в курс дела.

Я уже хотела возразить, но Хейз поднял руку.

— И дело не в том, что я считаю, будто ты сама не справишься. Просто старший брат принимает удар на себя. Они взбесятся. И всем будет лучше, если они выплеснут эмоции до разговора с тобой.

В этом был смысл. Мне и в хороший день тяжело говорить о прошлом. А если мама одновременно начнет паниковать, получится катастрофа.

— Спасибо.

Уголки его губ дрогнули.

— Еще сочтемся. Ты согласишься стать одной из подружек невесты Эв. И наденешь то платье, которое она выберет.

Хэдли рассмеялась, а Калдер обнял ее за плечи.

— Жестоко, Бабби.

Хейз ухмыльнулся.

— Я умею играть в семейные игры.

— Даже слишком хорошо, — пробормотала я.

Он наклонился и быстро поцеловал меня в макушку.

— Тебе понравится. Обещаю.

— Может, если бы не пришлось надевать платье.

И если бы там не было толпы людей, которые будут на меня смотреть. Но ради брата я справлюсь. И ради Эв.

Калдер открыл входную дверь и придержал ее для Хэдли и Хейза.

— Позвони, если что-нибудь понадобится.

— Позвоню.

Хейз кивнул Рэмси и в последний раз посмотрел на меня, выходя.

— Поговорим завтра, как только появятся новости.

Обычно он так не делал. Как правило, Хейз не рассказывал мне ничего, что могло вызвать болезненные воспоминания.

— Хорошо. Спасибо.

Он приподнял подбородок на прощание и закрыл дверь. Едва замок щелкнул, Рэмси выключил свет над обеденной зоной и направился ко мне.

— Тебе больно.

Конечно, он заметил все, что я пыталась скрыть.

— Совсем немного.

— Врушка.

Он повел меня к дивану, и я опустилась на подушки.

— Хочешь еще тайленола? Или поесть?

— Нет, все нормально. Когда ты приглушил свет, стало легче.

Рэмси сел рядом. Его ладонь нашла мою на спинке дивана, а большой палец начал выводить круги по коже.

— Я бы все отдал, лишь бы забрать эту боль.

Сердце тяжело ударилось о ребра.

— Правда, ничего страшного. Просто ударилась головой.

Его челюсть напряглась.

— Все могло закончиться гораздо хуже.

Я сжала ладонь Рэмси, привлекая его внимание.

— Но не закончилось. Потому что я умею за себя постоять.

— Я знаю. Дело не в этом. Просто я…

— Не хочешь видеть, как мне больно.

Я чувствовала к нему то же самое.

— Ненавижу это.

Я улыбнулась.

— Кто бы это ни был, ему сейчас наверняка намного больнее, чем мне.

Уголок рта Рэмси едва заметно дернулся.

— Надеюсь, ты ему яйцо отбила.

Я подавилась смехом.

— Жестоко.

— Еще как.

Его большой палец снова принялся выводить круги на моей руке.

— Это было смело. Не только дать отпор, но и рассказать семье обо всем, что ты рассказала.

Я с трудом сглотнула.

— Пора было.

Вновь вспыхнуло чувство вины за то, что я так долго все скрывала.

— Я хочу нормальных отношений с ними. Чтобы они не волновались постоянно. Чтобы все было… как у обычной семьи.

Брови Рэмси сошлись.

— Не думаю, что вообще существуют нормальные семьи.

— Но нашу я превратила в какой-то кошмар. И продолжаю это делать.

— Шайло…

— Это правда. После похищения я чувствовала себя другой. Как какой-то урод. Но сколько ни старалась, не могла просто вести себя нормально. Никто из моих братьев и сестер не мог устраивать дома дни рождения, потому что я не выдерживала больших компаний. Родители не отпускали их ночевать к друзьям или на школьные вечеринки, потому что слишком боялись. Даже на экскурсии нельзя было ехать, если мама или папа не сопровождали класс.

Шершавый большой палец Рэмси продолжал рисовать узоры на моей коже, ни на секунду не останавливаясь.