Полицейская постучала в дверь с табличкой «Шериф Истон».

— Войдите, — отозвался Хейз.

Она открыла дверь, но сама внутрь не пошла, лишь отступила, пропуская меня.

Я быстро вошел и сразу нашел взглядом Шайло. Она повернула голову ко мне, и эти ледяные голубые глаза будто ударили под дых. Только не как обычно, когда мне приходилось бороться с влечением.

На этот раз мне захотелось убить.

В ее глазах был страх. Я узнал его так же легко, как у лошадей, попадавших ко мне после самых страшных испытаний.

И этот страх туда вложил Иэн Кемпер.

Я действовал инстинктивно, плевать, что мы находились в кабинете ее брата. Подхватил Шайло на руки и усадил к себе на колени. Мне нужно было держать ее. Убедиться, что с ней все хорошо.

Я ожидал, что она устроит мне разнос, но вместо этого Шайло прижалась ко мне и спрятала лицо у меня на шее.

Я крепко обнял ее.

— Ты в порядке.

— Я знаю.

Эти слова я сказал скорее для себя, чем для нее. Провел ладонью вверх и вниз по ее спине, ощущая под пальцами выступающие позвонки. На мгновение закрыл глаза и сосредоточился на ее дыхании. На том, как грудь поднимается и опускается у моей.

Она здесь.

Целая.

Когда я открыл глаза, Хейз пристально смотрел на меня, оценивая.

Я не отвел взгляда. Пусть видит все, что ему нужно. Я не стану скрывать свои чувства к Шайло. Пусть я еще не дал им имени, но уже знал: оставленный ими ожог изменит меня навсегда.

Через минуту Шайло заерзала. Мне не хотелось ее отпускать. Потребовалась вся сила воли, чтобы разжать руки и позволить ей пересесть на соседний стул.

Я обхватил ее лицо ладонями.

— Ты точно в порядке?

Она прижалась лбом к моему.

— Меня это выбило из колеи.

Эти три слова что-то надломили глубоко внутри меня.

Обычно Шайло никогда бы не призналась в подобном. Но она пыталась. С братом. Со мной.

Я провел большими пальцами по ее щекам.

— Конечно, выбило. Ты же человек.

Шайло выпрямилась. Когда я убрал руки, она переплела свои пальцы с моими и сжала их.

Хейз прочистил горло.

— Можешь рассказать все по порядку? Мне нужно составить отчет.

Я проглотил ругательство, которое так и просилось наружу. Хейз всего лишь делал свою работу.

Шайло кивнула и начала рассказывать. Сначала медленно, потом все быстрее. С каждой новой подробностью ярость внутри меня разгоралась сильнее. Свободной рукой я вцепился в подлокотник, когда Шайло рассказала, как Иэн схватил ее.

Хейз поднял глаза от блокнота. На лице снова была привычная непроницаемая маска.

— Это мог быть он и вчера вечером. Ты поняла, тот же человек тебя схватил или нет?

Шайло покачала головой. На ее лице отразилось раздражение.

— Мог быть он, но я не могу сказать наверняка.

Хейз кивнул.

— А второго мужчину ты не узнала?

— Я никогда его раньше не видела. Он был старше. Может, лет сорока-пятидесяти. Мертвые глаза.

По спине пробежал холодок.

Глаза Хейза вспыхнули.

— Подожди.

Он начал рыться в стопке бумаг на столе, вытащил папку, быстро пролистал ее и достал фотографию. Затем развернул снимок к Шайло.

Она резко втянула воздух.

— Это он. Откуда у тебя его фотография?

Шайло была права. У мужчины действительно были мертвые глаза. Пустые настолько, что невольно задумываешься, есть ли у такого человека душа.

Молчание Хейза заставило меня поднять взгляд.

На его лице мелькнуло беспокойство, но он тут же снова спрятал его за маской.

— Это Август Эрнст. Бывший сокамерник Ховарда Кемпера.

— Ты точно уверен? — спросила Шайло, снова прикусывая щеку изнутри.

Я не мог отрицать, что мышцы сводило от напряжения, но отступать не собирался.

— Уверен.

Она посмотрела в сторону главных ворот.

— У тебя ведь и так есть система безопасности.

Неплохая. Но не лучшая. Друг Беккета, Холт, заверил его, что знает человека, который сможет обеспечить нам самое надежное оборудование.

— Я давно хотел усилить защиту. Посмотрел информацию о компании Холта. Он знает свое дело. И сказал, что привезет друга, который разбирается во всех технических тонкостях систем безопасности.

Шайло замолчала, обводя взглядом ранчо. В конце концов ее глаза остановились на Оникс. После вчерашней встречи с Иэном и Августом она больше не хотела об этом говорить. Вместо этого полностью ушла в работу с кобылой. Укрепляла их связь, дарила ей понимание и показывала, что та не одна.

Вчера вечером я не давил на Шайло. Просто держал ее в объятиях на диване, пока мы смотрели на языки пламени в камине. И изо всех сил старался не показывать, как сильно волнуюсь.

Но одного того, что я согласился впустить на свою территорию незнакомцев, было достаточно, чтобы понять: страх уже въелся глубоко внутрь. Ужас от мысли, что кто-то доберется до Шайло, когда меня не будет рядом.