Меня раздражало, что он способен так на меня действовать. Особенно после того, как сам воздвиг между нами невидимую стену. Я не знала, на какую больную точку наступила вчера за ужином, но явно что-то задела. Он так резко захлопнул передо мной дверь, что я до сих пор не могла прийти в себя. А когда утром я проснулась, его уже не было.

Я оттолкнулась от ограды загона и направилась к конюшне. Рэмси достаточно заботился обо мне, чтобы хотеть моей безопасности. Но этим все и ограничивалось. Было больно думать, что его отношение ко мне рождено жалостью и чувством долга, но я справлюсь. Докажу ему, что способна позаботиться о себе. И тогда все снова станет как раньше.

Дружба. Понимание. Я буду учиться у Рэмси. А потом, когда буду готова, пойду дальше.

Жжение вернулось, но на этот раз стало еще сильнее. Одна мысль о том, что придется покинуть это место. Покинуть его… Это было слишком.

Кай вскочил и пошел за мной. Направляясь к конюшне, я почесала его по голове.

— Хочешь со мной?

Он тихо заскулил. Рэмси, похоже, не возражал, что Кай держится рядом со мной. Пару раз он уже сопровождал меня на прогулках. Правда, настолько далеко мы еще не ездили, но я возьму ему воды.

Я сняла седло и уздечку Скай и положила их на стойку возле развязок. Потом схватила недоуздок с чомбуром и подошла к деннику Скай.

— Привет, девочка.

Я отодвинула дверь и пристегнула чомбур к ее недоуздку.

— Как насчет прогулки?

Она заржала и несколько раз вскинула голову. Я тихо рассмеялась, хотя прекрасно знала, куда мы направляемся.

Я быстро почистила и оседлала ее, сунула в седельные сумки две бутылки воды и забралась верхом. Свистом подозвала Кая и выехала через задние ворота конюшни.

Я заставляла себя смотреть только на тропу впереди. Не искать темные, как оникс, глаза, в которых так хотелось утонуть. Рэмси был другом, который мне помогал. Не моим человеком. Не тем, на кого можно опереться и с кем разделить свою ношу.

Кай бежал впереди по тропе, но время от времени оглядывался, проверяя меня. Мы петляли вдоль земель национального леса, постепенно приближаясь к городу. Когда тропа раздвоилась, я свернула с дороги, ведущей туда, и направила Скай к хребту.

В выбранном месте было густо от деревьев. Они укроют меня от любых любопытных глаз. Хотя вряд ли кто-то станет смотреть. Никому и в голову не придет искать меня даже в паре километров отсюда.

Я натянула поводья, и Скай замедлилась. Я спешилась. Коснувшись земли, почувствовала, как дрожат ноги. Сказала себе, что это от долгой езды, хотя прекрасно знала: лгу.

Горло сжалось, когда я увидела людей в черном. Их было немного — не больше десяти. Светлые волосы Эверли трепал ветер, а Хейз обнимал ее за плечи. Рядом с блестящим гробом стоял священник.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Его больше нет.

Тот, кто издевался надо мной, потеряет интерес, когда поймет, что я не реагирую. И моя жизнь вернется в нормальное русло.

Только я сама уже давно не была нормальной. С десяти лет. И никогда уже не стану. Я слишком привыкла жить именно так.

Глаза обожгло горячими слезами. Я потеряла так много. И все из-за болезни одного человека. Ярость вцепилась когтями в грудь, а следом обрушилось горе такой силы, будто меня ударили под дых.

Я пыталась вдохнуть. Пыталась удержать слезы — те самые, которым никогда не позволяла падать.

Но это было бесполезно.

Я снова тонула.

Сильные руки легли мне на плечи. Я резко развернулась, занося руку для удара. Кулак остановился в нескольких сантиметрах от мужского носа.

Во мне закружился вихрь чувств: облегчение, злость, печаль.

Но вырвалось только одно слово.

— Рэмси.

16

Рэмси

Она была чертовски красивой, даже когда разваливалась на части. Может, именно потеря самообладания делала ее еще прекраснее. Те стены, которые она так яростно охраняла, наконец начали рушиться.

Я и раньше видел, как они давали трещины, но никогда не видел, чтобы они падали. За все годы, что Шайло приезжала на мое ранчо, из ее завораживающих голубых глаз не вырвалось ни единой слезы. Ни разу. Я видел, как она пытается держать себя в руках. Видел, как у нее разбивается сердце. Но слез не было никогда.

И то, что сейчас они наконец появились, что-то сломало во мне.

Я действовал инстинктивно и обнял Шайло. Она замерла, превратившись в камень. Под моими ладонями ее тело было таким напряженным, что я уже собирался отпустить. Но тут ее пальцы сжали мою рубашку.

Она вцепилась во фланель так сильно, что ткань натянулась у меня на спине. Прижалась ко мне, словно я был единственным, что отделяло ее от бури, терзавшей ее изнутри.

Я посмотрел вниз, туда, куда Шайло так пристально смотрела, что даже не услышала моего приближения. При виде скорбящих моя спина мгновенно напряглась.

Я сразу понял, кого они хоронят.

Человека, который не заслуживал ни их слез, ни воспоминаний.