Но эта привычная жизнь медленно убивала меня. День за днем.

Я вышла на солнце. Воздух ощутимо кусался, но солнечное тепло смягчало холод. Открыв дверь пикапа, я поставила коробку на пассажирское сиденье, а сумку бросила на пол.

Хруст шин по гравию заставил меня поднять голову.

Вместо внедорожника Хэдли я увидела служебную машину шерифа.

Тихо выругавшись, я захлопнула дверь пикапа.

Вместо того чтобы подъехать к дому, Хейз направил машину прямо ко мне. Остановился в нескольких шагах и вышел.

— Привет, Шай.

— Привет. Как Эв?

В глазах Хейза мелькнула тень.

— Держится.

Знакомое мерзкое чувство вины снова впилось когтями во внутренности. Я радовалась, пока Эверли страдала.

Я не чувствовала себя виноватой за облегчение после смерти Ховарда. Мне было стыдно, что я мало думала об Эв.

Ради меня она пошла против всех, кому была предана. Просто потому, что хотела поступить правильно. Среди ночи тайком выбралась из дома. В темноте спустилась верхом с горы до офиса шерифа и рассказала, где меня держат.

Во многих смыслах той ночью она потеряла всю семью.

Цена правильного поступка оказалась огромной.

А теперь она снова их теряла.

Я пнула камешек на дороге.

— Думаешь, она хочет меня видеть? Или мне лучше пока не появляться?

Хейз наклонился, вынуждая меня посмотреть ему в глаза.

— Она всегда хочет тебя видеть.

— Просто… я напоминаю ей обо всем.

— Я тоже. Но она каждый день со мной. Сейчас ей нужна семья. А мы и есть ее семья.

В горле запершило, но я кивнула.

— Заеду завтра утром.

Взгляд Хейза переместился на мой пикап.

— У тебя сегодня какие-то планы?

Пальцы застучали по бедрам, а мышцы напряглись в ожидании удара. Я произнесла все на одном длинном выдохе:

— Я съезжаю.

Хейз замер.

— Ты что?

— Съезжаю. Пора.

Он молчал.

Я отсчитывала секунды по ударам сердца. Раз-два, раз-два — пульс отдавался в ушах.

Хейз провел ладонью по щетинистой челюсти.

— Есть причина, почему я узнаю об этом только сейчас? И только потому, что застал тебя за сборами?

Потому что он попытался бы меня отговорить. Как и почти все остальные в моей жизни.

— Я только что решила.

Хейз несколько секунд смотрел на меня.

— Серьезный шаг. Ты обсуждала это со своим психотерапевтом?

Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

— Мне не нужно разговаривать с психологом, чтобы понимать, чего я хочу.

— Я не говорю, что нужно. Просто подумал, что тебе может быть полезно с кем-нибудь поговорить. Разобраться с чувствами, которые появятся из-за переезда.

— Я взрослая, Хейз.

Он шумно выдохнул.

— Я и не говорю, что нет. Просто… я волнуюсь. Но еще я чертовски тобой горжусь.

После этих искренних слов часть раздражения отступила.

Мне до боли хотелось обнять его. Прижаться к брату и успокоить. Но заставить руки двигаться я не смогла.

— Я в порядке. Но не буду, если не начну жить самостоятельно. Я не могу вечно так существовать.

На лбу Хейза пролегли морщинки.

— Я знаю, тебе было тяжело. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива и в безопасности. Куда ты переезжаешь? Я все там осмотрю, проверю безопасность. Поставим новые замки, сигнализацию, если ее еще нет.

Желудок ухнул вниз, словно я только что сорвалась с вершины чертовых американских горок.

— Тебе не нужно этого делать.

— Конечно, нужно. Маме с папой тоже будет спокойнее. Так где это? Квартира в городе? Или дом?

Мне до смерти хотелось начать ерзать под его выжидающим взглядом.

— Шай? — подтолкнул он.

— Я снимаю гостевой домик у Рэмси Бишопа.

Вообще-то стоимость аренды мы даже не обсуждали. Я не спросила и можно ли привезти Скай. Но, наверное, Рэмси и так понимал, что она будет со мной. Конюшня у него огромная. Наверняка для нее найдется свободный денник.

Мои мысли уже неслись куда угодно, лишь бы не смотреть на стремительно багровеющее лицо брата.

— Ты с ума сошла?

Он рявкнул так громко, что я буквально почувствовала вибрацию кожей.

Входная дверь дома распахнулась, и на крыльце появились родители. Они поспешили через двор к нам. Папа нахмурился.

— Что за крики?

Грудь Хейза тяжело вздымалась.

— Шай… она… она решила съехать. В гостевой домик Рэмси Бишопа.

Все замерли.

Глаза папы чуть расширились, а у мамы отвисла челюсть.

— Съехать? — ошеломленно переспросила она.

— Да. Пора.

Она часто и мелко замотала головой.

— Это из-за Ховарда Кемпера. Я знала, что его смерть поднимет тяжелые воспоминания. Но бегство ничего не решит.

— Дело не в этом. Дело во мне. Мне нужно пространство. Нужно наконец вдохнуть полной грудью.

Папа провел ладонью по голове.