Я огляделся, пытаясь посмотреть на дом их глазами. Когда я купил ранчо, то едва не приказал снести меблированный гостевой домик. Был уверен, что он мне никогда не понадобится. Но все же оставил его на случай, если когда-нибудь найду работника, которому смогу доверить жизнь здесь.

Этого так и не случилось.

Я не нашел даже человека, которому доверял бы достаточно, чтобы просто нанять его.

Мой взгляд прошелся по объединенным гостиной, столовой и кухне. Дорогой деревенский стиль: много камня, открытые деревянные балки, темные полы из широких массивных досок. У дальней стены стоял огромный камин, а над ним висел телевизор. Большой угловой диван придавал комнате уют.

Дальше по коридору находились две спальни, а между ними ванная. Там была глубокая ванна и просторная душевая. Я не знал, как Шайло жила на ранчо родителей, но этот домик вряд ли сильно уступал ее прежнему жилью.

Шайло переводила взгляд с одного предмета на другой.

— Здесь очень красиво. Спасибо.

Хэдли посмотрела на сестру.

— Тебе помочь устроиться? Или съездить за чем-нибудь?

Шайло покачала головой.

— Я справлюсь. Спасибо, что привезла Скай.

Хэдли словно хотела обнять ее, но вовремя остановилась и вместо этого сцепила руки перед собой.

— Всегда пожалуйста. Позвони, если понадоблюсь.

Когда Хэдли сделала это движение к ней, в лице Шайло мелькнула боль.

— Спасибо.

Я пытался понять, что это значило. Странный, неловкий танец двух женщин, которые явно очень любили друг друга.

Хэдли прочистила горло.

— Я поеду домой.

Я кивнул.

— На выезде ворота откроются сами.

Мы вышли вслед за Хэдли и смотрели, как она садится во внедорожник и уезжает по дороге.

Пальцы Шайло быстро застучали по бедрам.

— Мы не обсудили аренду. Сколько ты хочешь в месяц?

— Мне не нужны твои деньги.

В глазах Шайло вспыхнул огонь.

— Я буду платить тебе аренду.

Черт.

— Деньги мне не нужны, но от помощи я бы не отказался.

Если с Эйданом все сложится и Шайло останется, я смогу брать больше лошадей. Сейчас я едва справлялся, даже несмотря на то, что Лор время от времени помогала.

Кай прижался к боку Шайло, и она чуть переменила позу.

— Я могу помогать. Что нужно делать?

— Чистить стойла, кормить. Давать некоторым лошадям нагрузку. Со временем, возможно, подключу тебя к тренировкам. Как насчет десяти часов в неделю в счет аренды? Все, что сверх этого, буду оплачивать.

Глаза Шайло загорелись. Такую радость я видел в ней только рядом с лошадьми. Будто лишь они заставляли ее по-настоящему оживать.

— Я бы с удовольствием. Но двадцать часов в неделю за жилье. Так будет справедливее.

Я стиснул челюсть, но кивнул.

— Можешь начать завтра.

— Могу начать сегодня.

— Упрямая, — пробормотал я.

Она улыбнулась, и все ее лицо озарилось так, что я невольно засмотрелся.

Хруст шин по гравию заставил меня резко поднять голову.

Слишком быстро.

И слишком близко.

Старый пикап с визгом затормозил прямо перед нами, взметнув грязь и камешки. Кай низко зарычал.

Кенни Чемберс выскочил из машины и ринулся к нам. Лицо у него побагровело от ярости.

— Ах ты сукин сын! Я знаю, что это ты! Из-за тебя у меня забрали моих чертовых лошадей.

9

Шайло

Желание сорваться с места было таким сильным, что мышцы начали подрагивать. От мужчины волнами исходила ярость — горячая, почти осязаемая, пульсирующая в воздухе. Я знала такую ярость. С десяти лет я делала все, чтобы никогда с ней не сталкиваться.

Выход всегда был один: бежать. Стоило кому-то повысить голос или начать спор — даже близким людям, — я исчезала. Пряталась в конюшне или уезжала со Скай на лесные тропы. Делала что угодно, лишь бы не чувствовать этого.

Того ощущения, от которого горела кожа и пересыхало во рту. Оно мгновенно возвращало меня туда. Туда, где язык растрескался от жажды. Где я забилась в угол, прикрываясь от всего грубым одеялом.

Оно меня не защитило.

Рэмси шагнул вперед, его челюсть окаменела.

— Как ты попал на мою землю?

Мужчина презрительно усмехнулся.

— Просто дождался, пока кто-нибудь выедет. Ворота закрываются достаточно медленно, чтобы успеть проскочить.

Под глазом Рэмси дернулась мышца.

— Убирайся.

— Еще чего. Я приехал за компенсацией. За моих чертовых лошадей. Где они?

— Не здесь. — Рэмси махнул в сторону пастбища. — Все лошади у меня слишком хорошо откормлены, чтобы быть твоими.

Ноздри мужчины раздулись.

— Да ты ни черта не знаешь. Это ты вызвал копов. Я уверен.

— Я ни разу в жизни не звонил копам, так что ты не по адресу.

В голосе Рэмси прозвучала едкая неприязнь, особенно когда он выплюнул слово «копы». У меня внутри словно осел свинцовый груз.

Мужчина сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.