— Шайло! — крикнула мама.

Но я продолжала бежать. Остановилась только у денника Скай. Одной рукой схватила уздечку, другой отодвинула дверь. Скай сама открыла рот для удил, прежде чем я успела к ней подойти. Я быстро все поправила и забралась ей на спину без седла.

Через несколько секунд мы уже мчались к лесу. Я услышала, как вслед мне выкрикнули мое имя. Но стоило Скай немного разогреться, я пустила ее легким галопом. Она понеслась по знакомой тропе. Мне было все равно куда. Я просто хотела убраться подальше. Услышав шум бурного ручья, я направила Скай туда.

Легкие горели, пока я пыталась вдохнуть. Каждый вдох причинял боль. Пальцы покалывало, а руки намертво вцепились в поводья.

Это был один из тревожных признаков. Если я быстро не начну нормально дышать, потеряю сознание.

У ручья Скай замедлилась, и я тут же соскользнула с ее спины. Она осталась позади, пока я бросилась к воде. Сапоги погрузились в поток, но мне было плевать.

Я наклонилась и плеснула ледяной водой в лицо. Свежая талая вода оказалась настолько холодной, что я судорожно ахнула. Это был первый настоящий вдох за несколько минут. Я снова и снова плескала воду в лицо, наслаждаясь болезненным холодом.

За глазами нарастало давление, но я не позволила слезам пролиться. Мне никогда не обрести свободу. Не полностью. Мне было суждено жить в цепях, которыми семья опутала меня, пытаясь защитить.

Я снова плеснула водой в лицо, будто могла смыть боль от этого осознания. Я так глубоко погрузилась в круговорот собственных мыслей, что не услышала приближающегося топота копыт. Но от низкого мужского голоса резко вздрогнула.

— Какого черта ты делаешь?

6

Рэмси

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел их остановить. Весна уже наступила, но солнце скрылось, и температура едва ли превышала пять градусов. Ручей, в котором стояла Шайло, питался талым снегом. Она могла заработать переохлаждение.

Ее светло-голубые глаза встретились с моими, и я замер. Она была бледной. Будто вся кровь отхлынула от лица. А глаза распахнуты слишком широко. При каждом шорохе ветра в деревьях ее взгляд метался.

Я соскользнул с Рокки и широкими шагами направился к Шайло.

— Что случилось?

Она едва заметно покачала головой.

— Ничего.

— Из-за ничего люди не лезут в ледяной ручей. И не бледнеют до такой степени.

Шайло быстро сжимала и разжимала руки по бокам. Она открыла рот, но словно не могла выдавить из себя слова.

— Я-я…

Не сумев продолжить, она раздраженно зарычала.

Я подошел к краю ручья. Но стоило мне оказаться на расстоянии вытянутой руки, как она отшатнулась. Я тихо выругался и сам отступил на два больших шага. Конечно, ей было страшно. Она одна в лесу, а я не самый безобидный с виду мужчина.

В глазах Шайло заблестели слезы.

— Прости.

— Это мне нужно извиняться. Не стоило так вторгаться в твое пространство.

Она снова сжала руки в кулаки. Костяшки побелели так же сильно, как ее лицо.

— Ты ничего плохого не сделал. Просто я… я не могу…

Я поднял ладонь.

— Ты не обязана ничего мне объяснять.

Шайло крепко стиснула челюсти, но кивнула. Медленно она направилась к берегу. Сапоги наверняка промокли насквозь, однако она словно не замечала. Добравшись до поваленного бревна, она села. Обхватила колени руками и уставилась на бурлящую воду.

Она выглядела такой чертовски потерянной. От одного этого зрелища у меня сердце разрывалось. Я бы отдал все, лишь бы исправить то, что с ней случилось.

Я сел на камень неподалеку. Буду ждать столько, сколько потребуется. Терпения мне было не занимать. Из Шайло нельзя было вытянуть это силой. Она сама должна рассказать, когда будет готова. А может, не расскажет вовсе. Но я хотя бы мог посидеть рядом, пока она справлялась с этим.

Я представлял сегодняшний вечер совсем иначе, но обманывать себя не собирался. Выбирая тропу между нашими владениями, я надеялся увидеть длинную косу, покачивающуюся на ветру. Поймать взгляд этих пронзительных глаз.

Даже сейчас я не мог оторваться от нее. Рассматривал линию носа и изгиб губ. Искал хоть малейший признак того, что напряжение вокруг глаз ослабевает. Но Шайло неотрывно смотрела на воду, где перемешивались глубокие синие и зеленые оттенки.

— Ты когда-нибудь чувствовал себя в такой ловушке, что даже дышать невозможно?

Ее губы почти не шевельнулись. В тишине голос прозвучал настолько неожиданно, что я чуть не свалился с валуна.

— И не раз.

Я затолкал обратно воспоминания, пытавшиеся вырваться из стального ящика, куда я их запер.

Она подняла на меня глаза, и я увидел в них такую глубокую боль.

— Я просто хочу быть свободной.

— А сейчас ты не свободна?