Выходит, свою благодарность за спасение Владимир заплатил намёком. Вода есть жизнь, сказал он мне тогда со своим стеклянным спокойствием. Теперь этот урок читался просто: сила жизни есть не только в моём лесу. Она есть и в воде, и школа, имени которой я до сих пор не знаю, всю жизнь брала её именно оттуда. Брала она эту силу через него, через тело, устроенное под единственное ремесло.

А потом что-то пошло не так, и брать они больше не могут.

Версий того, что у них сломалось, выходило две. Первая: Владимир захотел выйти из дела, и его заморозили свои же, чтобы станок не ушёл с фабрики на своих ногах. Держали силой, вне времени, и доставали к работе. Вторая: с его способностями что-то случилось само, от возраста или от обстоятельств, о которых я не знаю. Мир вокруг магический, случиться в нём может всё что угодно.

Первая версия нравилась мне заметно больше второй. Она объясняла и «похитили» в его рассказе, и то, с каким спокойствием он произнёс «кого волнует человеческая воля».

Но одно я понимал точно, без всяких версий. Бежал Владимир в первую очередь от своей школы, где пролежал замороженным, и лишь во вторую от меня с моими вопросами. Он лучше всех на свете знает, что школа придёт сюда, и очень скоро.

А значит, готовиться к этому приходу надо уже сейчас.

Была в этом раскладе и ещё одна строка, самая неприятная. Что остаётся школе, потерявшей производство дважды за один месяц? Остаётся замена, о которой им уже докладывали. Друид с привкусом высшей магии, у которого время растёт само.

Оба следа этой истории вели ко мне, и по обоим уже шли.

– Позови ко мне старшего наёмников, – бросил я Кирсанову.

Тот кивнул и вышел, и по тому, как быстро он это сделал, я понял, что приказ готовиться к бою нравится ему куда больше приказа ловить воду решетом.

Через несколько минут от флигеля ко мне подошёл высокий мужчина. Левую руку его от локтя заменял артефактный протез тёмного металла, и работа была дорогая: пальцы двигались плавно, без рывков. Также я уже знал, что хоть глава наёмников и не маг, но эта особенность давала ему некоторые преимущества в бою.

Звали его Захаром, и это было всё, что он о себе сообщал. Фамилию свою старший из наёмников считал сведениями служебными, и я эту манеру уважал.

– Пройдёмся, – сказал я ему и повернул на тропинку, ведущую к соляной пещере.

До первого поворота мы шли молча, каждый думая о своём. Тропа здесь была выложена ещё Архипом, аккуратно, с дренажными канавками по краям, и Захар оглядывал её на ходу тем взглядом, каким военный человек оценивает чужие укрепления.

– Захар, не стану от тебя скрывать, – начал я. – Беда идёт на мои земли, большая.

– Понимаю, – кивнул он без всякого удивления. – Разборки среди дворян дело привычное. Земли в Российской империи хоть и много, да она ограничена. А человеческая натура так устроена, что хочет большего, и всегда ей будет мало.

– Здесь я с тобой полностью соглашусь. Только им мало даже не земли. Ты не представляешь, чего они хотят. Всего того, что в ней скрыто.

Захар пожал плечами, и протез повторил движение живого плеча с небольшим запозданием.

– Я уже понял, что у вас много тайн, Всеволод Сергеевич. Ещё в первые дни понял. Расстояние здесь ощущается по-разному: идёшь час, а по солнцу выходит четверть. Деревья двигаются, я сам видел дважды и оба раза был трезв. Да и дышишь этим воздухом, будто лет на десять моложе становишься. – Он усмехнулся в усы. – Любой дворянин захочет получить такую землю. Вы, главное, сюда императора не пускайте. Он ведь тоже захочет.

Я усмехнулся в ответ, только весёлого в моей усмешке было мало. Если однажды эти земли захочет не тайная школа, а корона, противостоять ей будет задачей совсем другого порядка.

– Шутки шутками, а разговор у нас сейчас серьёзный. В ближайшее время на поместье будет нападение. Лес будет на моей стороне, ты его силу видел. Но мне нужны верные люди. Помню, что контракт у тебя с другим нанимателем скоро начнётся. Так вот, я его перекупаю. Целиком.

– Как у тебя всё просто, барин, – снова усмехнулся Захар.

Манера у него была такая, усмехаться через слово, и обольщаться на её счёт не стоило. За этой усмешкой сидел человек, который потерял руку, сохранил отряд и держал цены на наручи ниже рынка только тогда, когда сам этого хотел. Я подобных переговорщиков знал: усмешка у них вместо папки с документами, чтобы собеседник расслабился раньше времени.

– Просто у меня только цифры, – ответил я. – Жалованье против нынешнего контракта в полтора раза, довольствие моё, лечение в санатории для твоих людей без счёта. Срок до весны, дальше пересмотрим по обстановке. Всё остальное сложно, и ты это знаешь лучше меня.

– А спросить, с кем воевать придётся, мне позволено? – Захар глянул на меня искоса. – Или это тоже из ваших тайн?

– Спросить позволено, ответить пока могу немного. Противник умеет открывать проходы, ты видел раму с порталом. Бьют слаженно, ходят отрядами по двадцать человек, среди них маги. И люди это не местные, за ними стоит организация с деньгами, для которой сжечь состояние на одну дверь в порядке вещей.

– Значит, снова по-серьёзному. – Захар потёр подбородок живой рукой. – Что ж, хоть не скучно у вас, барин.