На улице давно стемнело. Редкие цикады нарушали повисшую над монастырем тишину. Проводив госпожу Боше, Элиза ещё некоторое время бродила по монастырскому двору, всматриваясь в тени и прислушиваясь к шагам. Но, так и не встретив на пути наследного принца, была вынуждена вернуться в отведённые ей покои.

Захлопнув за собой дверь, Элиза бросилась на кровать и замолотила кулаками по подушке.

— Ты видела? — обращаясь к горничной, процедила она. — Эта змея Ребекка Лорен посмела унизить меня при всех! А Леандро… он даже за меня не заступился. Стоял там как зачарованный и пожирал глазами Алиту!

Горничная, не смея ответить, опустила голову. Она хорошо знала: когда хозяйка в таком настроении, лучше держаться тише воды, иначе её гнев в первую очередь обрушится на тебя.

— Всё из-за этой мерзавки, — вскочив с кровати, Элиза принялась мерить комнату шагами. — Даже пряча своё уродливое лицо под этой дурацкой вуалью, она умудряется притягивать к себе мужчин. Ненавижу.

Будто что-то вспомнив, она резко остановилась. В глазах вспыхнул лихорадочный огонёк.

— Ты всё подготовила? — перейдя на тонкий, нежный голосок, уточнила она.

— Да, мисс, — тихо отозвалась горничная и вытащила из привезённого свёртка аккуратно сложенное белое платье.

Шагнув ближе, Элиза осторожно коснулась пальцами мягкой ткани. Её губы дрогнули в злорадной ухмылке.

— Хорошо, что матушка, даже сидя в глуши, не утратила прежних связей и сумела предупредить меня заранее. Если бы не она, я бы ни за что сюда не приехала, а значит, упустила бы редкую возможность как следует опозорить эту дрянь. После того, что случится, Алита больше никогда не посмеет показаться на людях.

Горничная молча кивнула и бережно сложила платье обратно.

— Ступай. И не попадись никому на глаза, — велела ей Элиза. — Алита непременно должна его надеть, или тебе не поздоровится.

Оставшись в комнате одна, Элиза подошла к открытому окну и вгляделась в тёмные очертания возвышавшихся в отдалении монастырских стен. Внутри неё росло ликующее предвкушение.

***

Обряд очищения должен был начаться после полуночи и продлиться почти до рассвета. Понимая, что могут не выдержать, многие урывали несколько часов, чтобы немного отдохнуть. Алита тоже готовилась ко сну, когда в дверь вдруг негромко постучали. Бросив на хозяйку короткий взгляд, Милли отправилась открывать.

На пороге стояла та самая юная монахиня, что днём звала их к обеду. В руках она держала обвязанный грубой верёвкой свёрток из серой бумаги.

— Велено передать, — негромко произнесла она и, склонив голову, протянула свёрток горничной. — Это платье для обряда. Сёстры только что закончили шить. Мисс надлежит надеть его перед тем, как пройти к реке.

Поблагодарив её, Милли закрыла дверь, прошла к кровати и развернула свёрток. Внутри оказалось простое белое платье строгого кроя, напоминавшее вытянутый футляр: длинные узкие рукава, высокий глухой ворот, ни единого украшения. Ткань, хоть и дешёвая, была на удивление мягкой. От неё исходил едва уловимый запах мыла и сушёных трав.

— Какое красивое, мисс! — восхищённо воскликнула она. — Вам непременно пойдёт.

Улыбнувшись, Алита подошла ближе и потянулась к ткани. Но внезапно снаружи послышался шум: едва уловимый скрип досок под чьим-то тяжёлым шагом, шорох плаща…

Вспомнив недавнюю встречу с Леандро, девушка насторожилась. Неужели в нём не осталось ни капли благоразумия, раз он посмел явиться к её дверям? Что ж, она встретит его так, что у него надолго пропадёт охота её преследовать.

— Отойди к окну, — тихо велела она Милли.

Горничная заметно побледнела, но послушно отступила в глубину комнаты.

Завязав ленты вуали и накинув поверх ночной рубашки плотный халат, Алита вытащила из ножен на бедре всегда сопровождавший её кинжал и спрятала его за спиной. Сделав глубокий вдох, она неспешно приблизилась к двери и рывком её распахнула. Однако вместо наследного принца перед ней предстал совсем другой человек.

Освещённый лунным светом, он небрежно стоял, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к дверной раме. На губах играла ленивая ухмылка.

Девушка на миг растерялась.

— Ваше высочество?..