Глава 1. Странная уверенность

Алита Дагмара — нелюбимая дочь виконта. Ее лицо изуродовали, мать отравили, родного брата убили, а саму, сразу после свадьбы, сослали в монастырь, где она десять лет жила в нищете и позоре.

К концу жизни Алита узнала, что все её страдания — итог заговора родных людей. Её использовали как пешку и сожгли заживо. Но небеса сжалились и подарили девушке второй шанс.

Она возродилась, вернувшись в свои восемнадцать лет. В тот миг, когда ещё можно изменить судьбу: спасти брата, защитить материнский род, отомстить предателям и раскрыть тайну своего рождения. Ведь теперь на её стороне — небывалые лекарские способности, знание будущего, а также… холодный принц, чей меч остр, а сердце никогда не знало жалости.

3 ТОМ

Глава 1. Странная уверенность

За окном мягко покачивающегося экипажа проплывали залитые солнцем луга, зелёные рощи и редкие постоялые дворы с покосившимися вывесками. Проникавший через приоткрытое окно ветер пах клевером. Где-то высоко в небе заливались жаворонки.

— Как же давно я здесь не была, — со слабой улыбкой протянула Флоренс Боше, не отрывая взгляда от дороги. — Всё собиралась, но то одно, то другое…

— Да и сейчас бы не собралась, если бы я тебя не уговорила, — поддразнила её Алита.

Флоренс тихо рассмеялась и покачала головой. Глядя на них, Элиза мысленно закатила глаза.

Она сидела напротив, на обитой тёмным бархатом скамье. Спина прямая, ладони сложены на коленях, взгляд устремлён в пол. За всю дорогу она не проронила и пары слов. А когда госпожа Боше пыталась вовлечь её в беседу, лишь сдержанно улыбалась и опускала глаза, изображая смущение. Но Алита видела: под опущенными ресницами прятался цепкий взгляд. Сводная сестра лишь притворялась безучастной. На деле она внимательно за ними следила.

За две недели, минувшие с той ночи, когда особняк виконта Дагмара сотряс скандал, Алита успела привыкнуть к такому её поведению. Лишившись сначала матери, а затем и расположения отца, Элиза сделалась тихой, словно мышь. Она больше не закатывала сцен, не отпускала колкостей и даже за столом сидела так, будто занимала чужое место. Но именно это смирение и настораживало Алиту сильнее всего.

Хлоя уехала в одно из загородных имений уже на третий день после падения. Ночью, без шума и прощаний, взяв с собой четыре сундука, трёх служанок и личную горничную Софи — с опухшим от слёз лицом. Никто не вышел её проводить. Даже родная дочь, до последнего верившая, что мать ещё сумеет удержаться в доме, так и простояла у окна, спрятавшись за шторой, пока экипаж не скрылся за воротами.

Виконт с того дня почти не бывал дома. Он уезжал до рассвета, возвращался за полночь, к столу не спускался, ни дочерей, ни сына к себе не звал. Дом будто оцепенел. Даже слуги ходили на цыпочках и говорили шёпотом, точно опасались нарушить поселившуюся в его стенах гнетущую тишину.

Единственной, кому впервые за долгое время стало легче дышать, была Алита. Никто больше не следил за каждым её шагом, не замышлял козней, не требовал отчёта, куда она идёт и зачем. Хлоя исчезла из её жизни — пусть не навсегда, но достаточно, чтобы перевести дух.

Не разделяя её спокойствия, Финн при каждом удобном случае напоминал:

— Хищники опаснее всего, когда их загоняют в угол. Эта женщина ещё напомнит о себе.

Алита не спорила. Она прекрасно знала, что мачеха ни за что не смирится со своим положением. Подтверждения долго ждать не пришлось: приставленный к ней Дейнаром человек накануне донёс, что между Хлоей и Элизой началась оживлённая переписка. А значит, новый удар мог последовать в любой момент.

Именно поэтому Алита не стала возражать, когда Элиза, сославшись на то, что устала сидеть в четырёх стенах и хочет немного развеяться, вызвалась сопровождать их с бабушкой в монастырь Блаженной Илии. В конце концов, врага лучше всегда держать на виду — так его легче остановить.

Стоило свернуть на узкую дорожку, как экипаж сильно качнуло. Впереди, за густыми деревьями, показались очертания монастыря: местами поросшая мхом каменная ограда, потемневшие от времени кованые ворота и низкие постройки с выцветшей черепицей.

Сердце Алиты сжалось от боли.

За проведённые здесь десять лет она изучила в этих серых камнях каждую трещинку. Ещё даже не доехав до ворот, она уже видела внутренний двор с колодцем, лестницу в трапезную в семнадцать ступеней и разбитый позади главного здания лекарский сад, где сейчас, в середине лета, буйно цвел шалфей.

Выйдя из экипажа, Алита старалась держаться ровно и ничем не выдать волнения, но стоило вдохнуть знакомый запах сухих трав и каменной пыли, как ноги сами понесли её вперёд. Несколько раз ей приходилось сознательно замедлять шаг, чтобы не свернуть туда, куда она, по разумению окружающих, не должна была знать дорогу. Однако Флоренс Боше была женщиной внимательной и всё же заметила во внучке эту странную уверенность.