Генерала прикрыл сидевший рядом адъютант, с переднего сиденья еще навалились боец сопровождения и водитель. Любили генерала, до последнего берегли. Все мёртвые… Впрочем, нет. Под грудой тел кто-то копошится. Генерал! Живой! Однако машина горит, сейчас взорвётся.

Петя вытаскивал трупы, тянул за ноги генерала, который выл и матерился по-чёрному. Надо отползти на безопасное расстояние. Генерал ранен в ногу. Крови много, но это не бедренная артерия. Если бедренная, то каюк, истечёт кровью. И еще генерал ранен в плечо. Да на хрен ему рука и нога, для генералов главное ротовая полость. И вообще, как можно, находясь в едущем автомобиле, получить пулю в ногу? Пятки он чесал, что ли? Задрал конечность к носу и скрёб? Прокурор Петя и не заметил, что разговаривает вслух.

Отползли, можно передохнуть. Это наша отвоёванная территория. Вот-вот свои появятся.

Но появились немцы – из леска в ста метрах от дороги. Засада. Провокация. Подбили наших на братание и устроили ловушку. Но об этом потом. Немцы шли стройно – шеренгой, все с автоматами, не торопясь, не пригибаясь, – так не бегут в атаку, так идут расстреливать лёгкую мишень.

Укрытие, сообразил Петя, надо в укрытие. Немцы строили на совесть: насыпь у дороги высокая. В нее Петя отправил генерала, точно рулон ковра. К краю подкатил и ногой придал ускорение. Так, требуется оружие. Его табельный пистолет? Смешно. Оружие есть у погибших бойцов. Снова на четвереньках к автомобилям. Автоматы и запасные обоймы. Он знал, как стрелять. Теоретически. Практически не любил. Он имел дело с документами, выступал на трибуналах. Оружие не любил, как и всё, несущее смерть.

Под насыпью он устроился так, чтобы в случае чего своим телом накрыть генерала, который по-прежнему матерился и требовал автомат. Петя послал его сначала по-русски, потом по-немецки. Настраивался на дойчланд. Он понятия не имел, на какое расстояние надо подпустить противника, знал только, что нервные бойцы начинают стрелять раньше времени. Сдерживался сколько мог. Пулял, как потом иронизировал генерал, в белый свет как в копеечку. А в паузах орал до срыва голосовых связок «Фауста» Гёте. Немцы, шокированные собственной классикой, периодически замирали. Этого хватило, чтобы подоспели наши и порубили их в капусту. Хотя раненый подполковник-юрист верещал:

– Офицеров живых! В плен! Для показаний!

Военного прокурора держали в госпитале по приказу генерала. Петя был ранен ерундово: сквозное в плечо, кость не задета, да перелом голени. Петя злился, но ведь без документов из госпиталя не уйдёшь. Он прокурор, не имеет права нарушать приказ, если стоит на страже закона.

Наконец генерал почтил его своим визитом.

– Ну-с? Как самочувствие?

– Вашими молитвами, – ответил ехидно прокурор.

– Меня, собственно, что интересует…

– Что с бойцами и всем этим братанием? – без намёка на чинопочитание перебил Петя.

– Никакого состава преступления. Провокация противника. – Генерал не обиделся на явное отсутствие даже формального уважения.

– Хорошо, – откинулся на подушку военный юрист. – Что вас, товарищ генерал, интересует?

– Какого чёрта там, в окопчике, ты на моих яйцах танцевал?

– Осмелюсь доложить: в случае смертельного ранения хотел прикрыть ваше драгоценное тело своими бренными останками. Позвольте вопрос?

– Валяй!

– Они, ваши яйца, случайно не из свинца? Как я умудрился ногу сломать?

Генерал польщённо рассмеялся и протянул руку:

– Вася!

– Петя! Приятно познакомиться.

«Таким было начало настоящей мужской дружбы», – говорил маршал во время застолий, поднимая тост за Петю.

Воспоминание о той истории всегда приводило маршала в благодушное настроение. Вот и сейчас скрасило проигрыш, хотя обычно он нигде, ни с кем и ни во что не любил проигрывать – до детской обиды переживал.

– Ты мне мог оттоптать самое дорогое, – шутливо попенял маршал Вася.

– Напротив! – возразил генерал Петя. – У тебя до войны всё девки рождались, а как я массаж сделал, так ты сына родил.

– Да у меня там броня! – гордо похлопал себя маршал ниже живота.

– Это хорошо, Вася, что твоя броня на правильном месте. А то, знаешь, у некоторых, не будем показывать пальцем, она мозги прикрывает.