Невесты в погонах

Оформление – Екатерина Василевская.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Н. Нестерова, наследники, 2026

© Т. Воронцова, 2026

Все права защищены.

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Пролог

Они играли в шахматы.

На спинках двух стульев у длинного стола, упирающегося в перпендикулярный рабочий стол, висели два кителя цвета морской волны. Один китель, хозяина кабинета, имел обшлага и кант тёмно-зелёного цвета и золотое шитьё – генерала юстиции. Второй был маршальским, общевойсковым.

В дорогой казённой обстановке журнальный столик и два кожаных кресла в углу выглядели островком доверительной интимности. На столике, кроме шахматной доски, находились бутылка коньяка, рюмки, тарелка с кружочками лимона и плитка шоколада, принесённая гостем, уже развёрнутая и ополовиненная. Хозяин кабинета был сладкоежкой. За семь послевоенных лет он располнел и теперь боролся с любовью к сладкому: не ел кондитерских изделий на людях, но угощался конфетами втихомолку.

Его друг, сидящий напротив, только что купился на размен ферзя и предвкушал близкий мат.

– Мат через три хода, – сказал генерал.

– Вижу, – буркнул маршал.

– С тебя шоколадка.

– Ты ее уже слопал. Разливай!

Был вечер субботы. Их ждали дома. По летнему времени – на дачах. Завтра можно выспаться. Весь день ходить в пижаме – такая выгодная мода, чистая прохлада для мужиков, пусть и выглядят они как сбежавшие из ведомственной больницы. Развалиться в кресле на веранде и читать. Нет, не газеты, не сводки и доклады – это после обеда. Маршал будет изучать каталоги по истории военной формы армий мира. Генерал, хорошо знающий английский, погрузится в американский боевик – примитивный, остросюжетный, не требующий работы ни одной мозговой извилины. Почему наши так не пишут? Правильно делают! Это безыдейный капиталистический разврат ума, загнивание и упадок. Но кто ж не мечтает о разврате? Хотя бы книжном?

– Говори, зачем позвал, – всё еще раздосадованный своим поражением, спросил маршал.

– А что? – дурачился генерал, довольный победой. – Нельзя старого друга пригласить на партию в шахматы и рюмку коньяка?

– Петя! Я тебя знаю! Насквозь вижу!

– Видит он! – притворно обиделся генерал Петя. – Просто ты, Вася, не можешь мне простить, что я топтался на твоём, гм… мужском достоинстве.

1944 год. Маршал, в то время еще генерал, едет в одной машине, военный прокурор, подполковник, – в другой. Едут с инспекцией. Чрезвычайное происшествие в одной из частей – братание с противником.

Генералу не нужен прокурор, который разведёт допросы-протоколы и наверняка потребует строгих мер. Прокурор из молодых да ранних, будет копытом бить. Хотя про этого говорят, что не сволочь, что справедливый. Генерал столько повидал на своем веку справедливых сволочей, что предпочёл бы иметь дело либо со сволочью в чистом виде, либо с нормальным мужиком, без грима и маскарадного пафоса.

Подполковник в свою очередь, не подавая вида, мысленно проклинал генерала. Тот был героем Гражданской войны, что предполагало усвоенное с молодости бравое поведение. Вперёд! Шашки наголо! Порубаем всех к такой-то матери! Расследованию генерал только помешает, будет лезть с глупыми советами и вопросами, тянуть одеяло на себя и требовать строгих мер. Как епископ, который заявляется в монастырь при массовой беременности монашек. Раз генерал-епископ, значит, – наказания. А без него, может, удалось бы спустить на тормозах.

Дорога была чистой и ровной, такие бы в Рязанскую и прочие наши области. Внезапно размышления генерала и подполковника, на удивления одинаковые – о российских дорогах, – прервались налётом немецких самолётов. Поливали из пулемётов минуты две, показалось – два часа. К счастью, появились наши, прогнали фрицев, как стая орлов прогоняет обнаглевших сорок.

Петю накрыл своим телом помощник – двадцать лет, очень перспективный, думающий мальчик. Погиб, вся спина горохом кровавым побита. Петя выбрался из машины, на четвереньках пополз к дверце водителя. По-пластунски, как разведчики, Петя не умел. Наверное, можно было выпрямиться во весь рост, но в ушах еще звенела пулемётная трещотка и прибивала к земле. Глянул: водитель ранен, грудь будто лентой гигантской иглы прострочило. Лёгкое вроде не задето, кровь на губах не пузырится. В сознании. Пытается что-то сказать. Петя велел ему молчать и ждать. Затем, опять-таки на четвереньках, двинулся к машине генерала. При этом чувствовал, что его приподнятый зад вульгарно колышется из стороны в сторону. Стыд, да и только! И тут же: идиот, тут куча трупов, а ты про свою оттопыренную задницу думаешь…