Боль, промелькнувшая на его лице, поразила меня прямо в сердце.

— Ничего? — эхом повторил он. — Ты действительно хочешь сказать мне, что это ничего не значило?

— Ты воспользовался мною, и я не хочу, чтобы это когда-нибудь повторилось. — Я вложила столько злобы и недоброжелательности в эту ложь, сколько могла, и он отступил назад, словно я дала ему пощечину. Я последовала за ним, вторгаясь в его пространство.

— Я спросил тебя… — попытался сказать он хриплым голосом.

— Не смей. Никогда. Снова, — прошипела я.

Я не стала дожидаться его ответа, просто развернулась на каблуках и зашагала прочь. Мое горло сжалось, я пыталась сдержать слезы, но продолжала видеть боль в его глазах. Вина и стыд угрожали захлестнуть меня, но я бы предпочла, чтобы он ненавидел меня за то, что я полная стерва, чем смотреть, как он умирает. Мне удавалось держать себя в руках, пока я не добралась до лечебницы, где я поднялась на чердак, снова села в углу и позволила себе поплакать, громкие безобразные рыдания сотрясали мои плечи. Но через несколько минут я заставила себя встать и пойти умыться. Я не заслуживала скорбеть о потере его дольше этого.

Подойдя к раковине, я остановилась и уставилась на стену. Над раковиной висело новое зеркало. К нему была прикреплена маленькая полочка, и на ней стояла крошечная зеленая стеклянная бутылочка с одуванчиком внутри.

У меня снова защипало глаза, поэтому я умыла лицо, позволяя ледяной воде успокоить мои опухшие глаза. Я уставилась на свое отражение после того, как вытерла лицо полотенцем, избегая прикасаться к цветку. Мои красные, опухшие глаза уставились на меня в ответ. Мое лицо стало более полным с тех пор, как я разглядывала свое отражение в зеркале Клэрити. Я выглядела здоровее — ну, не такой болезненной. Отек вокруг моего правого глаза спал, оставив уродливый желтый синяк. Аккуратные швы Трея все еще скрепляли рану на моей голове, но я смогу снять их уже через несколько дней. Я повернула голову в сторону, рассматривая более светлый синяк на линии подбородка, прежде чем снова встретиться со своими глазами. Я попыталась увидеть десятилетнюю девочку, которой когда-то была, но в моих ввалившихся зеленых глазах и покрытом синяками лице от нее не осталось и следа.

Когда в дверь вошел первый пациент, я мельком увидела Трея, сидящего снаружи. Он оставался снаружи весь день, и мы оба делали вид, что не замечаем друг друга. Я наблюдала, как солнце движется по небу, с нарастающим чувством страха. Слишком рано прозвенел звонок к ужину. Я не пошла, мой желудок тревожно сжался. Когда дверь открылась, я подпрыгнула, но на пороге стоял Сэм с дымящейся кружкой бульона и моей порцией ужина

— Привет. — Он вошел в лечебницу и поставил мою еду на смотровой стол, затем встал, скрестив руки на груди.

Я проигнорировала еду, взяв кружку и отпила из нее. Теплый бульон помог успокоить мой желудок.

— Я удивился, увидев тебя в столовой сегодня утром, — сказал он подозрительно небрежным тоном.

Я ничего не сказала, меня пронзил стыд за то, что он был свидетелем того, как я обращалась с Треем как с дерьмом.

— Ты все еще хочешь, чтобы я приносил тебе еду сюда?

— Я могу брать сама.

Он на мгновение взглянул на меня.

— Разве Зип не пытался ударить тебя, когда ты его лечила?

— Это был Блейз.

— Точно, виноват.

Я хотела, чтобы он ушел, но он просто стоял и смотрел на меня.

— Тебе что-нибудь нужно? — Рявкнула я.

— Я просто пытаюсь понять, ты пошла и нашла первого попавшегося большого, уродливого качка, или я должен верить, что ты на самом деле безума от Зипа?

— Это не твое гребаное дело. — Я уставилась на него.

— Это мое гребаное дело, когда в нем замешан мой лучший друг. — Он свирепо посмотрел в ответ, его голос звучал сердито.

Я опустила глаза и сделала большой глоток бульона, надеясь, что это поможет проглотить комок в горле. Никто из них не мог ненавидеть меня так сильно, как я ненавидела себя.

— Какого черта ты делаешь, Боунс? — Его резкий голос пронзил меня.

Меня спасла распахнувшаяся дверь, и массивная фигура Зипа заполнила дверной проем. Я поставила кружку и заметила, что Сэм держал одну руку на пистолете у бедра. Я встала перед ним, загораживая его от Зипа, пока шла к двери. Зип, казалось, был из тех, кто воспринимает такие угрозы всерьез.

За спиной Зипа я увидела Трея, сидящего в кресле и наблюдающего за мной прищуренными глазами. Я проигнорировала его, выходя вместе с Зипом, и притворилась, что не чувствую, как он сверлит мне спину взглядом, когда мы уходили.