— Честно говоря, я до конца не был уверен, что у тебя действительно есть силы, — он помедлил. — Но да, часть меня думала, что ты можешь просто дать мне умереть за то, что я притащил тебя сюда.

Я попыталась представить, что было бы, откажись я. Мадам, скорее всего, убила бы нас обоих. Стало бы лучше умереть тогда?

— Не думаю, что смогла бы просто стоять и смотреть, как ты умираешь, — призналась я, вспоминая, как его рана мучительно напоминала мне о Дуне. Когда я пошла его исцелять, не было никаких колебаний — только отчаяние.

— Прости за все те разы, когда я напоминал тебе о Джаке, — сказал он.

Я отстранилась, глядя на него в ужасе, и он отпустил меня, засовывая руки обратно в карманы. Он смотрел на меня своими стальными серыми глазами — в их глубине было что-то мягкое и болезненное. Что-то уязвимое, чего я никогда раньше в нём не видела.

— Ты никогда не напоминал мне о Джаке, — сказала я, и голос прозвучал резче, чем я хотела.

— Разве? — мрачно спросил он.

— Нет, — ответила я. — Не напоминал.

Мы долго смотрели друг на друга. Он не выглядел убеждённым, и я попыталась подобрать более внятный ответ:

— Часто я предполагала, что ты поступишь так же, как поступил бы Джак, — наконец сказала я, — но ты никогда так не делал.

— Ты всё ещё хочешь быть с ним, а не здесь? — тихо спросил он.

Вина пронзила меня, когда я поняла, что он хранил в себе ложь, которую я бросила ему в гневе:

— Я врала, когда говорила это, — призналась я с гримасой. — Я сказала это только чтобы тебя ранить.

Его глаза изучали мои, но он ничего не сказал.

— Я видела, как он творил столько ужасных вещей, — слова сами полились из меня. — Он пытал людей, которых переправлял. Отрезал им языки, если они слишком громко кричали, и… и делал куда худшее, если они его по-настоящему злили. Если я пыталась его остановить, он избивал меня, а потом заставлял неделями сидеть без еды. Он поставил клеймо на мне, когда узнал, что я тайком встречалась с Грифом, — чтобы я никогда не забывала, что принадлежу ему. Он был злом. — Мой голос дрожал так сильно, что я едва могла выговорить слова, но я хотела, чтобы он понял: он совсем не такой, как Джак. — Он… он впервые принудил меня, когда мне было четырнадцать, после того, как я попыталась сбежать. Ему нравилось причинять боль людям, Мак. Ты совсем не такой, как он, и… — мой голос дрогнул, — и прости, что заставила тебя думать иначе.

Мускул на его челюсти снова дёрнулся:

— Впервые? — повторил он опасным голосом.

Я не могла выдавить больше ни слова, поэтому просто кивнула, сжимая дрожащие руки по бокам. Я боялась увидеть жалость на его лице, но в глазах сверкала лишь ярость.

— Хотел бы я, чтобы он был жив — я бы убил его. Медленно, — пробормотал он.

Трей говорил почти то же самое.

Несмотря на тяжесть, горе и ужасные воспоминания, теснившиеся в сознании, мне пришлось бороться с желанием улыбнуться. Боги, может, я и правда сошла с ума. Я была сломана. И чем сильнее я старалась сохранить серьёзное выражение лица, тем больше уголки моих губ ползли вверх. Его взгляд сосредоточился на моих губах, и удивление немного развеяло тьму в его глазах.

В конце концов, я сдалась и позволила себе ухмыльнуться, как сумасшедшая.

— Возможно, это самое приятное, что ты когда-либо говорил мне, — произнесла я.

Он моргнул, а затем на его лице медленно расплылась ответная улыбка. Боги небесные, у Мака были ямочки! Я не была уверена, видела ли когда-нибудь его улыбающимся — раньше он лишь слегка усмехался.

— Ну, чёрт, надо будет поработать над этим, — сказал он.

«Впусти их».

— Ненавижу быть здесь одной, — слова сами сорвались с моих губ.

На мгновение он выглядел озадаченным, но затем на его лице отразилось понимание:

— Так вот почему ты не спишь?

Я нахмурилась:

— Я сплю.

Он бросил на меня раздражённый взгляд:

— Ночью?

— Ну… нет, — призналась я, чувствуя, как краснеет лицо.

— Тогда мы позаботимся о том, чтобы ты больше не оставалась здесь одна.

Я удивлённо моргнула.

Он помедлил, а затем добавил:

— Хочешь, я останусь сегодня на ночь? Принесу спальник и посплю на полу.

Внезапная волна эмоций захлестнула меня, в глазах защипало.

— Это было бы здорово, — с трудом выдавила я.

Он улыбнулся:

— Пойду переоденусь и принесу его. Я скоро вернусь, хорошо? — Он направился к двери, но остановился и обернулся, чтобы посмотреть на меня: — Боунс?

Я подняла на него взгляд. Отблески огня играли на его лице и подчёркивали золотистые искорки в глазах.

— Ты часть моей команды, — произнёс он тем мягким голосом, который я слышала редко, — но ты ещё и мой друг. Ты не одна, понятно?

Глаза обожгло слезами.

— Понятно.

Он снова сверкнул ямочками:

— Сейчас вернусь.