Несмотря на то, что я видела пулю, пробившую его голову, несмотря на то, что каждую секунду болезненно ощущала его отсутствие, какая-то глупая часть моего разума до сих пор в это не верила. Теперь, увидев его сведённым к простой, незамысловатой табличке с надписью «Трей Мейсон», последняя крошечная частица иллюзорной надежды увяла. Трей никогда не вернётся.

Я ненавидела его за то, что он ушёл. Ненавидела, что он, наверное, считал свою смерть благородной жертвой или какой-то подобной ерундой. Ненавидела за то, что он очаровал меня своей добротой и разрушил все мои барьеры. Ненавидела за то, что заставил меня влюбиться в него, а потом, чёрт возьми, оставил меня одну. Что, чёрт возьми, мне теперь делать? Я наклонилась вперёд и вцепилась руками в землю. Земля — это всё, что от него осталось. Я сжимала горсти грязи, борясь с порывом швырнуть её в табличку с его именем.

Я простояла так долго, дрожа и сгорая от гнева, сжимая ледяную грязь. Я вздрогнула, когда кто-то присел рядом со мной, и подняла глаза — это был Мак. На нём всё ещё был тактический костюм: видимо, он только что вернулся с очередной миссии.

— Пойдём, Боунс, — тихо сказал он. — Пойдём домой.

Я позволила ему поднять меня на ноги. Он обнял меня, прижав к себе. Он был выше Трея, отстранённо отметила я. Грязь покрывала мои руки и колени, кровь — одежду. Он заметил кровь и нахмурился.

— Это не твоя кровь, да? — спросил он с ноткой напряжения в голосе.

— Нет, — ответила я. — Миссис Хэтч родила детей.

— Детей? — удивлённо повторил он.

— Двойню.

— Все в порядке?

— Да, — пробормотала я.

До самой лечебницы мы не разговаривали. Внутри было пусто, но тепло — в печи ревел огонь. Как бы мне хотелось, чтобы он растопил холод, поселившийся в самых костях. Я подошла к раковине, смывая грязь с рук.

— Боунс, чем я могу помочь? — спросил Мак, стоя у смотрового стола.

В тусклом свете его шрам выглядел мрачной полосой на щеке. Серые глаза блестели, но в них было что-то более мягкое, чем обычный огонь. Он провёл рукой по чёрным волосам, засунул обе руки в карманы и переступил с ноги на ногу.

— Пожалуйста, — добавил он ещё тише, — я хочу помочь.

— Помочь с чем? — хрипло спросила я.

— С тобой. — Он пригвоздил меня взглядом своих пронзительных глаз.

Я отвернулась, выключила воду и потянулась за полотенцем. Слёзы жгли глаза, гнев жег грудь.

— Мне не нужно…

— Не надо. — Он подошёл ко мне и схватил за плечи. — Не говори, что с тобой всё в порядке и что тебе не нужна помощь. Я знаю, что это не так.

Я попыталась наполовину вяло вырваться, но он не отпустил.

— Что, чёрт возьми, ты хочешь, чтобы я сказала?

— Не знаю, но я хочу быть рядом с тобой. Если бы Трей видел тебя сейчас, он бы надрал мне задницу.

— Ну, он мёртв, так что тебе не о чем беспокоиться, — сказала я резче.

— Боунс, — прорычал он с оттенком гнева в голосе, — да ладно, я делаю это не только ради Трея, понятно?

— Мак, я просто хочу сейчас побыть одна. — На этот раз, когда я вырвалась, он отпустил меня, опустив руки. Мой самоконтроль висел на волоске.

— Это всего лишь я, — смягчил он голос, но глаза всё ещё сверкали искрами. — Ты можешь дать этому выход. Я выдержу.

Я услышала эхо его слов, сказанных в той ужасной камере под сторожевой башней, когда я разваливалась на части. От этого защемило в горле, но я не могла снова развалиться. Если бы я это сделала, не уверена, что смогла бы собрать себя обратно.

— Дать чему выход? — огрызнулась я.

— Всему тому дерьму, что пожирает тебя заживо, — огрызнулся он в ответ.

Мы долго стояли так, глядя друг на друга, пока я отчаянно пыталась держаться.

— Зачем ты сегодня пошла на кладбище? — спросил он.

Я пожала плечами, отводя взгляд.

— Боунс.

Я уставилась на дверь, надеясь, что он поймёт намёк.

— Я тоже там был. Я слышал, что сказал Трей.

Мой взгляд метнулся к нему, паника и боль прорвали мой самоконтроль.

— Не надо, — прошипела я.

— Он сказал тебе впустить их. Он говорил о нас, да? — спросил он.

Мои кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони, а у него дёрнулся мускул на челюсти. Я вдруг увидела нас обоих, балансирующих на краю обрыва.

Его голос прозвучал хрипло и жёстко:

— Ты думаешь, я не вижу, как он умирает каждую ночь в моих снах? Ты думаешь, я не слышу, как ты кричишь, когда не можешь его исцелить? Ты думаешь, всё это, чёрт возьми, легко?

— Я ненавижу его, вот что ты хочешь услышать? — слова вырвались из меня, как рвота. — Я ненавижу его. Я не искала этого! Я была, чёрт возьми, в порядке сама по себе, но он просто не мог оставить меня в покое. Он залез мне в голову и наполнил её всей этой ерундой о лучшем мире. Он заставил меня влюбиться в него, а потом, чёрт возьми, оставил меня здесь одну. И я знаю, что это не его вина, я знаю, что он этого не выбирал. Я знаю, что его убили, и это моя вина, что это произошло. Я знаю, что я кусок дерьма за то, что чувствую это, но я так, чёрт возьми, зла.