— Довольно долго, — сказал Трей, но в его голосе не было злости. Он спешился, и я поняла, что мы остановились, чтобы разбить лагерь на ночь.

— Ты вообще слышал волков? — с тревогой спросила я, слезая с лошади.

— Нет, — сказал он, но не выглядел довольным. — Я не знаю, хорошо это или плохо.

Я изучала его, пока мы разбивали лагерь. Он двигался медленнее, чем обычно, на его лице отразилась усталость.

— Трей, тебе надо поспать, а я заступлю на вахту первой.

На мгновение показалось, что он хотел поспорить, но потом просто кивнул.

— Хорошо. — Он выдавил усталую улыбку. — Неужели я выгляжу таким же усталым, каким себя чувствую?

Я улыбнулась.

— Ты выглядишь чертовски уставшим.

Он скорчил гримасу.

— Похоже на то.

Мне пришлось заставить его делать только самое необходимое, чтобы он мог заснуть. Он настоял на том, чтобы найти большую сухую палку для факела, сложить небольшую кучку дров для костра и показать мне, как пользоваться его пистолетом, а потом рухнул на спальный мешок и сразу же отключился. Я устроилась рядом с его головой, протянув озябшие руки к нашему потрескивающему костру, положив его пистолет себе на колени. Лес был тих и спокоен. Наша бедная лошадь начала дремать почти сразу, как только мы спешились. Я надеялась, что сегодня мы сможем дать ей достаточно отдохнуть.

Мои мысли вернулись к Убежищу, пока я смотрела на огонь, полные горько-сладких желаний, которые, как я знала, лучше не иметь. Мне потребовалось некоторое время, чтобы назвать эмоцию, застрявшую у меня в горле. Я скучала по дому.

Осознание этого причиняло боль, словно от удара. У меня не было дома двенадцать лет, отчасти из-за того, что я жила с бродячей байкерской бандой, но даже если бы Жнецы остались на одном месте, это никогда не было бы похоже на дом. Не так, как в Убежище. В Убежище я чувствовала себя как дома из-за людей, которых я оставила позади. Людей, которых я, вероятно, никогда больше не увижу.

Я позволила себе немного поплакать, но мне не хотелось будить Трея, поэтому через несколько минут я вытерла лицо и попыталась остановиться. Стыд за то, что я нуждалась в Трее настолько, что позволила ему пойти со мной, усилился, напоминая мне о его существовании.

Как бы мне привлечь его внимание? Я не могла просто принять наркотик, потому что он залезет мне в голову и увидит Трея. Страх сковал мои легкие. Несмотря на все мои усилия, рано или поздно он узнает о Трее. Мы будем убегать всю оставшуюся жизнь. Понимал ли Трей, какую цену несет такая жизнь? Я понимала. Я точно знала, каково это — постоянно оглядываться через плечо и подозревать всех в недобрых намерениях. Смог бы Трей так жить? Боги, неужели это сделает его таким же сломленным, как я?

Шум ветра в кронах деревьев был почти похож на вой, и от этого волосы у меня на руках встали дыбом. Я обхватила рукой в перчатке пистолет Трея и уставилась в темноту, прислушиваясь и изо всех сил стараясь перестать думать, но мой мозг вцепился во всю мою вину и тревогу и не отпускал их. Когда Трей проснулся несколько часов спустя, я попыталась загнать эмоции обратно, чтобы скрыть их.

— Эй, — зевнул он, садясь, — какие-то проблемы?

— Неа. — Я думала, что справилась с тем, чтобы звучать нормально, но его взгляд метнулся к моему лицу.

— Что случилось?

— Ничего. — Я попыталась улыбнуться. — Просто устала.

— Боунс, не делай этого. Что случилось?

— Чего не делать? — Я скрестила руки на груди.

— Не отталкивай меня, — сказал он с явным разочарованием на лице.

— Я не собираюсь, — ответила я резче, чем это было необходимо.

Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Что-то явно не так, и ты лжешь.

— Я в порядке!

— Нет! — Он сунул ноги в ботинки, на его челюсти задергался мускул. — Мы больше так не делаем, помнишь?

Я стиснула зубы, во мне нарастало раздражение.

— Что, это значит, что я должна тебе все рассказать?

Он встал, хмуро глядя на меня сверху вниз.

— Нет, это значит, что ты можешь быть честной со мной. Тебе не обязательно тащить дерьмо в одиночку.

— Трей. — Я пыталась звучать ободряюще. — Я действительно в порядке. Я справлюсь со всем сам, обещаю.

Он шагнул ко мне и присел на корточки, его глаза блестели от эмоций.