— Если лошадь сорвется, пусть бежит. — Он взглянул на нашу лошадь с явным сожалением на лице. — Волки, вероятно, погонятся за ней, а не за нами. Они хотят, чтобы их добыча убегала, поэтому, несмотря ни на что, не беги.

Тошнота подкатила к моему животу, но я кивнула.

— И если я скажу тебе залезть на дерево, ты должна пообещать, что сделаешь это, даже если для этого придется оставить меня здесь.

Мой взгляд метнулся к его лицу.

— Нет.

— Боунс…

— Нет, — отрезала я.

— Боунс… — он попытался снова, потянувшись, чтобы схватить меня за руку, но я отдернула ее.

— Нет. — Я устремила на него свирепый взгляд. — Я не собираюсь оставлять тебя здесь. Так что не смей, блядь, просить меня об этом.

Он мгновение смотрел на меня, а затем вздохнул, поднимая руку, чтобы потереть лицо.

— Просто, ты можешь хотя бы пообещать, что постараешься оставаться в безопасности? Помни, ты можешь исцелить меня, но если тебе будет больно, — его голос дрогнул, — я ни черта не смогу с этим поделать. — Он опустил руку, и беспокойство в его глазах заставило мое горло сжаться.

— Я постараюсь не пострадать, но, пожалуйста, не проси меня больше ничего обещать, — позволила сказать себе я.

Он глубоко вздохнул, и я увидела, как он проглотил спор, который хотел затеять.

— Хорошо, — пробормотал он. — Хорошо.

В тишине потрескивал огонь, лошадь жевала овес. Мы изучали друг друга, и я подумала, не хочется ли ему, чтобы мы все еще были в нашей теплой, безопасной комнате на торговом пункте Зика, так же как мне.

— Почему ты не исцелила себя после того, как тебя выпороли? — спросил он.

Я прищурилась.

— Что значит «почему»? Ты видел, что стало с Сэмом.

— Значит, ты никогда больше этого не сделаешь? Даже если альтернатива — смерть? — Его голос звучал ровно, но в глазах промелькнуло сильное волнение.

— Да, — коротко ответила я. Я не знала, какого черта мы вообще затеяли этот разговор.

— Боунс, — взмолился он, и я узнала эмоцию в его глазах. Это был страх.

— Трей, я не собираюсь высасывать из кого-то жизнь, чтобы спасти свою шкуру. — Я попыталась смягчить свой голос. — Сэм чуть не умер. Он все еще был прикован к постели, когда мы уехали.

Мускул на его челюсти снова напрягся.

— Ты бы правда сделал это? — Я настаивала, и он не ответил, но мы оба знали, каким будет ответ.

— Я просто не могу смотреть, как тебе снова причиняют боль, — наконец признался он, — и быть чертовски беспомощным, не имея возможности что-либо сделать.

— Трей. — У меня защипало в глазах от эмоций в его голосе. Я никогда раньше не видела его таким. Я встала с бревна, на котором мы сидели, и встала между его длинными ногами, приседая, чтобы встретиться с ним взглядом. — Все будет хорошо.

Он уставился на меня, стиснув зубы. Я обхватила его лицо голыми ладонями. Щетина на его лице стала такой густой, что теперь ее можно было назвать бородой. Его глаза встретились с моими.

— Все будет хорошо, — повторила я.

Он сделал глубокий вдох, затем повернул голову, чтобы запечатлеть поцелуй на моей ладони.

— Прости. Я просто… — Он прочистил горло. — Я видел тело моего отца после того, как его убил медведь, и я просто продолжаю думать, что это случится с тобой.

Я провела пальцами по его волосам, и его длинные ресницы дрогнули.

— Я буду осторожна.

Он ухмыльнулся, его глаза все еще были закрыты.

— Не очень-то обнадеживающе слышать это от тебя.

Я закатила глаза.

— Я никогда не обещала быть осторожной, так что не веди себя так, будто это обещание я нарушила.

Он приоткрыл глаза, его улыбка стала шире.

— Извини. Ты права. Но если твоя осторожность действительно будет выглядеть как проявление осторожности, я съем свою шляпу.

Я взглянула на его вязаную шапку, приподняв брови.

— Надеюсь, ты проголодался.

Его руки обвились вокруг меня, крепко прижимая к себе.

— Я голоден, — сказал он низким голосом, от которого у меня закипела кровь, — и я не про еду.

Я ухмыльнулась и притянула его голову к себе, чтобы в глубоком поцелуе, втянуть его нижнюю губу в свой рот. Он застонал и прижал меня еще крепче, но жуткий звук волчьего воя заставил нас обоих снова замереть.

— Этот звук был ближе? — Спросила я, страх растекался по мне, как лед.

— Да, — пробормотал он, уставившись в темноту, когда раздался ответный вой.

— Ждем или уходим?

Трей колебался.

— Наверное, лучше уйти. Если мы будем ехать всю ночь, возможно, нам удастся отдалиться, не слишком подгоняя лошадь.