— В первый раз не сработало, да?

Он нахмурился, но теперь его глаза блестели.

— Я знал, что ты это скажешь.

— И ты называешь меня упрямой. — Я закатила глаза.

Он уставился на меня так, словно хотел прочитать каждую мысль в моей голове.

— Ладно, мне нужно, чтобы ты высказалась предельно ясно, Боунс. Ты говоришь, что хочешь разделить спальный мешок просто чтобы согреться, или ты хочешь разделить спальный мешок, чтобы быть со мной?

Он давал мне выход, хотя я видела, как отчаянно он надеялся, что я им не воспользуюсь. От этого у меня снова защипало в глазах, и мне пришлось с трудом сглотнуть.

— Я хочу быть с тобой, — сказала я.

Он придвинулся ближе, его глаза были теплее огня.

— Я знаю, что уже говорил это, но на всякий случай, если возникнет какая-то путаница, я тоже хочу быть с тобой. Я уже давно хотел быть с тобой.

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь саркастичное, но последняя моя защита рухнула, когда все до единого эти чертовы цветы в моей груди расцвели одновременно, и я закончила тем, что прошептала:

— Прости, что заставила тебя ждать.

Его прохладные пальцы погладили меня по щеке, большим пальцем он нежно провел по моим губам.

— Я бы ждал тебя тысячу лет.

— Ты был бы уже давно мертв через тысячу лет, — сухо сказала я, хотя мое сердце бешено колотилось.

— Это все равно стоило бы того, — прошептал он, а затем поцеловал меня.

20

Это не было похоже на те нежные поцелуи, которыми мы обменивались раньше. Этот поцелуй был жестким и отчаянным, как будто он хотел поглотить меня. И впервые за очень долгое время, а может быть, в первые в жизни, я просто отдалась этому чувству.

Я ответила ему таким же страстным поцелуем, слегка прикусывая его губу и позволяя его языку скользить по моему рту. Я не поняла, как оказалась у него на коленях, оседлав его, но я не жаловалась. Его холодные руки скользнули мне под куртку и рубашку, пока не нашли мою обнаженную кожу. Я вздрогнула от холода, и он остановился.

— Все в порядке? — прошептал он мне в губы.

— Да, — выдохнула я. — У тебя просто холодные руки.

Его губы прижались к моим.

— Прости.

— Я согрею их, — добавила я, и он отстранился, чтобы улыбнуться мне, в его глазах вспыхнул огонь.

Он помог мне снять куртку с плеч, а затем вернулся, чтобы провести руками по коже моего живота. Они были ледяные, но быстро согрелись на моей разогоряченной коже. Я чувствовала мозоли на его ладонях, но его прикосновение было таким нежным, что у меня защипало в глазах.

— Скажи мне остановиться в любой момент, — сказал он. — Если почувствуешь себя некомфортно…

Я прервала его, наконец запустив руки в его волосы, как и хотела, запустив пальцы в мягкие волны, прежде чем собрать их в горсть у него на затылке и потянуть. Он застонал мне в рот так, что у меня в животе разлился жар. Его руки скользнули вверх, под мою рубашку, обводя очертания моего тела, как будто он хотел запомнить меня. Когда он коснулся ладонью моей груди, эти мозоли царапнули мои соски, и я застонала.

— Боги, Боунс, — сказал он с тихим стоном.

Короткая вспышка смущения прошла через меня. Вся я была маленькой, и Жнецы сделали множество замечаний о том, что мне не хватает форм. Но это беспокойство исчезло почти так же быстро, как и появилось, когда его руки прошлись по изгибам моей груди. Его губы спустились по моему подбородку к шее, и я даже больше не чувствовала холода, только его. Затем я почувствовала, как его пальцы коснулись ужасного клейма на моей груди, и я замерла, мои щеки снова запылали от дискомфорта.

— Прости, — вырвалось у меня, еле слышно. — Я знаю, это так уродливо и…

Он быстро отстранился, чтобы встретиться со мной взглядом. Его глаза казались почти черными, и в них безошибочно читалось желание.

— В тебе нет ничего уродливого. — Он прижал всю свою ладонь к клейму у меня на груди. — Даже это. — Другая его рука прошлась по моей спине, нежно проводя по толстым заживающим шрамам и грубой плоти, которая все еще ныла от боли. — Даже это. Тебе никогда не нужно извиняться за свои шрамы.

— Но… — попыталась я запротестовать, чувствуя себя неуверенно.

— Эти шрамы — доказательство того, что ты выжила, — мягко перебил он. — Что ты прошла сквозь огонь и вышла с другой стороны. Ты чертов воин, Боунс, и самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Мои глаза наполнились слезами, и его другая рука скользнула мне на спину, чтобы снова нежно притянуть меня ближе, его голова наклонилась, чтобы запечатлеть поцелуй на клейме у меня на груди.

— Ты настоящий? — Прошептала я, мое сердце было так полно радости, желания, печали и тоски, что это причиняло боль.

— Я настоящий, — пробормотал он с мягкой улыбкой, выпрямляясь, чтобы снова поцеловать меня в губы, на этот раз нежно. — Это реально, дорогая.

— Не знаю, верю ли я в это.

Он улыбнулся мне в губы.