Рей всегда был с характером. Но сегодня… Раньше он никогда не говорил, что ненавидит меня. Никогда.

Илана пробыла здесь два дня. И за два дня настроила против меня сына?

Дрянь.

— Господин, вы в порядке? — вырвал меня из мыслей голос Ирвина.

— Где Рей? — тут же спросил я, хватаясь за подлокотник.

— Юный господин был крайне расстроен и пожелал отдохнуть в комнате.

— Эта змея ему что-то наговорила! — я с трудом сдерживал ярость. — Он и раньше проявлял характер, но сегодня… Как ты вообще мог такое допустить, Ирвин?

Дворецкий склонил голову.

— Господин, она… она помогала…

— Она притворялась! — рявкнул я, чувствуя, как стреляет в ногу. — Поверь мне, она… она не из тех, кто помогает. Она…

Я не успел договорить — раздался детский крик.

— Юная госпожа проснулась, — тут же подметил Ирвин.

Я медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Боль в ноге пульсировала, но сейчас это было неважно.

Нели быстро заснула после прогулки, а мне не терпелось провести с ней время.

— Ирвин… будь добр, перенеси ее на первый этаж, — сказал я, — Теперь я дома. И хочу все свободное время посвятить своим детям.

Глава 37

Дамир

Крик наполнил дом.

Нелли кричала и кричала. Ее лицо стало красным от натуги, а маленькие кулачки сжались до такой степени, что казались фиолетовыми. Я качал ее, давал бутылочку, пытался петь колыбельные — все, что приходило в голову... Собственная боль отступила, уступив место бессилию. Малышка не успокаивалась.

— Господин, вы сами должны понимать, ее время…

— Еще слово — и я клянусь, я сверну тебе шею, — рявкнул я на лекаря, который разве что окинул Нелли взглядом.

— Я пропишу капли…

— Она кричит уже около часа! — прорычал я. — Ей не помогают ваши капли!

Но на лекаря это не произвело никакого эффекта. Он оставил бумажку с информацией, которую я уже читал тысячу раз. У меня в ящике стола лежало не меньше десятка таких же бумажек от разных лекарей. Они писали одно и то же — но не помогали. Они просто стояли с унылыми лицами и говорили… говорили про время. Про время, которое, по их мнению, у этого ребенка было уже больше, чем положено.

А потом они уходили, оставляя одинаковые бумажки. Бессмысленные. Бесполезные.

— Она не успокаивается уже так долго... — с страхом сказал Рей. — Папа, она… заболела?

Рей забыл про обиду. Забыл про свою ненависть. Он пытался помочь мне с Нелли — выкладывал ее на живот, шептал успокоительные слова, пытался ее кормить и даже...даже делал массаж... Но все было бессмысленно. Она кричала и кричала, и кричала.

— Не знаю, Рей, — спокойно пытался отвечать я, хотя сам был уже на нервах.

— Папа, а вдруг… вдруг время пришло… — голос Рея дрогнул, и он посмотрел на меня со страхом, который тут же отразился на его лице.

Он произнес слова, которые ребенок не должен произносить. Слова, которые он даже не должен знать.

Я попытался накормить малышку, но она продолжала отчаянно кричать, и этот крик разрывал мне сердце.

— Рей, иди… Разогрей бутылочку, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Может… уже остыла, и она не хочет...холодную.

Сын нехотя кивнул и вышел из комнаты. А я встал на ноги, чтобы покачать ее стоя. Боль прострелила позвоночник, но я стиснул зубы.

— Ну же, Нелли… тише… малышка, тише… — умолял я.

Но она кричала и кричала. И в душе… в душе я боялся не меньше, чем мой сын.

— Господин, — вошел Ирвин. — Лекарь выписал чек, велите… велите его отложить…

Ирвин положил передо мной чек. Я только выругался.

— Это деньги за воздух, Ирвин? Это шутка или издевательство? — прорычал я.

— Я не знаю, господин.

Нелли кричала, и я чувствовал, что вот-вот не выдержу.

— Господин…

— Я готов на все на свете… Чтобы ей… стало легче. На все на свете, — сказал я, и голос мой сорвался. — Если бы я мог… мог отдать свою жизнь… Я бы сделал все…

Ирвин кивнул. Я заметил, как в глазах дворецкого стояли слезы, — и сам украдкой вытер свои.

— Господин, вам не понравится, что я скажу, но…

— Говори, — сухо сказал я.

— Девочке становилось легче с… леди Иланой. Эти дни… она не плакала.

Я поднял голову на дворецкого.

— Ирвин, она пустоголовая эгоистичная девица…

— Но, господин, она что-то знала… Рядом с ней девочка не плакала, я… я клянусь. Вы знаете, что я всегда действую, как вы прикажете, но… я ослушался вас. Только потому, что она действительно что-то знала… Она говорила, что у нее был опыт с такими детьми, и девочка действительно… она действительно не плакала…

Нелли замолкла на минуту.

— Слава Богам, — выдохнул я, рассматривая заплаканное лицо.

А потом… Потом она снова разразилась таким криком, что я думал — мое сердце вот-вот разорвется.

— Господин… Господин, мне кажется… Я не имею права говорить, но я должен… Мне кажется, она может вам помочь…