Я посмотрел на Ирвина. Тот не стал опускать голову — смотрел прямо. Помочь… Илана? Каким образом?

Я бы не поверил в такое никогда. Но я знал Ирвина всю жизнь. Всю жизнь. Чтобы его слова были для меня аргументом.

— Ты уверен в своих словах? — спросил я сквозь крик.

— Да, господин, — твердо ответил он. — Я уверен.

— Тогда… Тогда я ее верну, — жестко сказал я.

— Велите подать карету… Там пурга…

— Нет, — тут же сказал я. — Времени нет.

Я посмотрел на заплаканное личико. Нелли стала плакать тише — и от этого становилось только страшнее. Она уже не заливалась криком, а замолкала, а потом покрикивала. И внутри… внутри мне казалось, что это мое время заканчивается.

— Посмотри за ней… прошу…

Я переложил Нелли в руки Ирвина — и почувствовал, будто прощаюсь. Но я не позволил себе в это поверить. Кинул на нее последний взгляд и уверенно вышел из комнаты, тут же столкнувшись с сыном.

— Папа… Нелли…

— Вы с Ирвином проследите за ней.

— А ты?

— Я… я верну леди Илану…

— Вернешь? — Рей замер. — Но там пурга, папа… Ты же не собираешься…

— Рей, сиди с Нелли, пожалуйста. Ты ей… очень нужен…

— Но лекарь запретил тебе! — голос Рея превратился в шепот. Он хорошо понимал, что я собираюсь сделать.

— Все будет хорошо. Иди к сестре.

Рей колебался.

— Рей, я в порядке, — сорвалось у меня, хотя сам я разваливался от боли. Казалось, еще шаг — и я упаду. Но… мое тело гораздо сильнее, чем казалось этим глупым лекарям.

— Папа… Я… Я не ненавижу тебя, — сказал он вдруг. — Пожалуйста… Пусть все будет хорошо.

— Все будет хорошо. Я вернусь с Иланой, и… она поможет. Вы же все говорите, что она помогает.

Рей кивнул.

— Я тебя люблю.

— И я тебя, — сказал я.

Рей кивнул и пошел в комнату. А как только он вошел, я вздохнул и стал передвигать ноги. Шаг… шаг… еще шаг… И я наконец оказался на улице.

В лицо ударил холодный ветер — но от холода тело стало болеть чуть меньше. Я вздохнул… Посмотрел в окно и увидел взгляд сына. Это заставило меня выдавить улыбку.

Что я делаю… Что я творю? Я… рискую жизнью, чтобы вернуть в наш дом… Илану? Я верю, что она поможет?

Боги, какие глупости… Но в голове стоял детский плач и глаза… эти глаза, которые смотрели на меня с болью и надеждой.

Во что я только не верил, чтобы выиграть это самое время, о котором мне твердили лекари… Во что я только не верил, чтобы поверить еще и в это.

Миг — и тело наполнила боль. Мышцы загорелись, и я бы закричал… Но вместо крика раздался лишь рев, который был способен перебить даже пургу.

Еще миг — и боль стала терпимее… Я расправил крылья и взмыл ввысь.

Если Илана может помочь, то вернуть ее нужно как можно быстрее…

ЭПИЛОГ

Александра

Карета ехала очень медленно. Гораздо медленнее, чем в прошлый раз.

Виной тому был снег и начинающаяся пурга. За окном выл ветер, мороз сковывал стекла, вырисовывая на них причудливые узоры. Но внутри у меня был такой холод, что ни один мороз не был способен с ним сравниться.

Я надеялась, что Рей найдет способ попрощаться. Но он… он не спустился.

Я видела мальчика в окно, когда садилась в карету. Я помахала ему рукой — а он… просто отошел от окна.

Что было у него в душе? Ему было больно? Так же больно, как и мне? Или даже больнее… Ведь Рей стал мне открываться — а я… Я бросила его. И малышку. Я их обоих бросила.

Внутри все ныло.

Розетта то и дело что-то бурчала себе под нос, но я была так увлечена собственными мыслями, что не слышала ее. Каждую минуту я чувствовала потребность остановить карету и потребовать, чтобы меня везли обратно — к детям. Я им нужна. Я чувствовала сердцем, что нужна.

— Дурацкая карета! Нищенская повозка! — Розетта снова что-то обругивала. Я посмотрела на нее, и мы встретились взглядами. Она окатила меня ненавистью — еще больше, чем карету. Я отвернулась.

За окном выло, и пурга заметала следы. По словам кучера, мы вот-вот должны были доехать до постоялого двора. Там будет тепло…

Но мне было все равно. Что в карете, что на постоялом дворе — разницы не было. Если я не в доме с Реем и Нелли.

Как мне жаль… Как же глубоко мне жаль…

То, как мальчик отошел от окна, повторялось в моей голове снова и снова. Снова и снова, доставляя мне ужасную боль. Я не видела его лица, но воображение почему-то дорисовывало слезы и сжатые кулаки…

Все хорошо. Я оставила их с отцом… Но почему-то внутри все так болело. Так болело, как будто я бросила их одних. Хотя с таким-то отцом…

Я почувствовала удар по карете. Чувство… словно в зад нас ударило волной воздуха. Лошади заржали, и кучер резко остановил — так резко, что я чуть не упала на Розетту.

— Совсем одурел! — зарычала Розетта, вцепившись в сиденье. — Я чуть не померла из-за тебя!

— Чувствую… чувствую гостя… — раздался голос хорька. Он молчал всю дорогу, но сейчас его голос звучал напряженно.