Трап всё еще дергался на сломанных шестеренках, пытаясь закрыться. Он пнул рычаг аварийного сброса, чтобы не тратить энергию на попытки закрыть дверь, которая была слишком повреждена для этого.

Человек забилась, когда они оказались на борту. Возможно, она что-то сказала, но он не слушал, и ему было всё равно.

Айрик швырнул Нору в душевую кабину, не заботясь о том, как она приземлится, а сам остался снаружи, за стеклянной дверью. Если бы не он, она была бы уже мертва. Шишка от удара о стенку кабины — ничто по сравнению с тем, какая участь ей была уготована.

Он ударил по панели управления душем. Вода хлынула на полную мощность.

— Блядь! — вскрикнула она, вжавшись в стенку, чтобы увернуться от струи. Он нажал другую кнопку, расширяя поток воды. Пути к отступлению не было.

— Чисто, — сказал он. — Всё.

— Вода ледяная, — закричала она, пытаясь открыть дверь.

Он удерживал ее закрытой.

— Яд.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами. Он знал, что она его не видит — он оставил свет приглушенным.

— Что значит яд? Ты сказал, мы пойдем наружу. Ты не говорил…

— Отмой грязь, или умрешь. — Он снова ударил по панели. Пенное мыло хлынуло с потолка, окатив ее с ног до головы.

Игнорируя ее мольбы об объяснениях, он оставил ее, рывком задвинув рейки двери умывальной комнаты. Продолжай двигаться, мысленно приказал он ей, надеясь, что следующим звуком, который он услышит, не будет звук ее падения на пол.

Услышав ее движения под струями воды, он выдохнул и привалился к двери.

Айрик слышал, как она жалуется — слишком быстро, чтобы он мог разобрать слова, но это не имело значения. Если бы в той земле была кудра, она бы уже подействовала на нее.

И хотя напряжение в теле спало, облегчения не последовало, потому что теперь он почувствовал стреляющую боль в руке. Достав припасы из медицинской аптечки, включая сыворотку для замедления сердцебиения, которую дала ему Элиор, он сел на койку и принялся обрабатывать порезы на обнаженной руке. Сета был детенышем — едва покинувшим материнское гнездо. Его яд еще не успел набрать силу. Иначе Айрик был бы уже мертв.

Нора вышла, когда он обматывал руку обработанной тканью. Почему-то она казалась еще меньше, чем была, закутанная в его сушильное полотенце, которое, должно быть, нашла. Ее голая кожа касалась того, что только что касалось его собственной.

Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный.

Он заставил себя сосредоточиться на боли в руке.

Ее золотистая кожа побледнела. Она смотрела на свои ноги, и это было к лучшему. Он не хотел видеть эти карие глаза, которые заставили его ей довериться.

— Дыши, — приказал он.

— Что?

— Вдохни. Я хотеть слушать.

Нора моргнула.

— Прямо оттуда?

Что не так с этим человеком? Айрик встал, глядя на нее сверху вниз.

— Ты хочешь, чтобы я был близко? — Он заставил себя издать низкий рык, демонстрируя гнев, который она не могла увидеть. — Сейчас?

— Н-нет.

— Умнее, чем раньше, Нора. — Он шагнул к ней. Она отступала, пока не уперлась в стену.

Что-то в этом его разозлило.

— Дыши, — приказал он.

Она сделала глубокий вдох, не открывая рта. Он повернул голову так, чтобы рецепторы шлема над ушами уловили звук ее сердца. Хотя дыхание дрожало, оно было ровным и без хрипов. Не было того потрескивания, которое возникает при отравлении кудрой.

— Всё… в порядке?

Ему следовало солгать, чтобы вселить в нее страх, что сделало бы ее более послушной. Вместо этого он сказал:

— Да.

— Отлично. — Слабая, странная улыбка появилась на ее губах. — Спасибо, что спас меня… снова.

Ее взгляд опустился на его наполовину перебинтованную руку. Улыбка померкла.

Это тоже его разозлило.

— Ох, господи. Мне так жаль, что я…

— Хватит. — Он скрестил руки на груди, пряча от нее руку. — Неплохо. Что могло случиться с тобой, хуже. Но… это не случилось.

— Ох, ладно. — Нора плотнее укуталась в полотенце, опустив лицо. — Это хорошо.

Какая вялая реакция, учитывая, что она должна была бы на коленях молиться своим скандинавским богам и благодарить их за ту удачу, что Айрик последовал за ней.

— Да… хорошо для тебя. — Он тоже посмотрел на ее ноги. Что такого интересного она там нашла, раз всё время смотрит вниз, а не на него?

— Мне нужно было пописать, — внезапно сказала она.

— Хмм, — это было всё, что он смог из себя выдавить, завороженный ее пальцами на ногах. С полупрозрачными квадратными ногтями, точь-в-точь как на руках.

Только когда она пошевелила пальцами, он понял, что пялится. В два шага он оказался в гигиеническом отсеке. Подальше от нее.

Он нашел ее одежду в мокрой куче на полу душа. Он оскалил зубы — всё, что она делала, выводило его из себя. Теряя остатки терпения, он вышел из отсека, прошел мимо нее — она всё еще стояла у стены — и направился к скудно укомплектованному шкафу рядом с рабочим столом, чтобы достать ей одежду.