Айрик долго смотрел на лицо Норы, не желая закрывать стеклянную крышку, и с каждым ударом сердца в его груди разрасталась разрушительная боль.

Он хотел бы, чтобы она оказалась смертельной. Рана на его груди кровоточил недостаточно сильно, чтобы убить его, но он надеялся на это. Он хотел забраться в капсулу к Норе, чтобы, когда он умрет, их конечности сплелись и истлели вместе. Чтобы через миллиарды лет, когда солнца поглотят эту планету, все, что останется от их тел, сгорело бы в едином пламени, и наконец-то больше не было бы его без нее.

Она была в его жизни всего несколько недель. Но этого оказалось достаточно, чтобы она стала всем его сердцем.

Он опустился на колени, прижавшись лбом к холодной стенке регенерационной капсулы. Металлические ручки камеры дрожали и деформировались в его плотно сжатых кулаках.

Смерть Норы была неизбежна. Биологические показатели, высвечивающиеся над капсулой, подтверждали это. Все было слишком медленным или недостаточным — сердцебиение, уровень кислорода в крови. Активность ее мозга тоже замедлилась, хотя это могло быть вызвано сывороткой для замедления сердцебиения, которую дала ему Элиор и которую он ввел прямо в сердце Норы, возможно, тем самым убив ее.

Айрик мог сохранить Норе жизнь не больше, чем мог остановить сегодняшний закат солнц. Если он когда-либо и сомневался в существовании богов, то теперь был уверен. Позволить ему почувствовать тепло Норы, а затем отнять его — это была особая пытка, искусно продуманная, чтобы наказать его за дерзость полюбить одну-единственную жизнь, в то время как он сам только и делал, что отнимал их у других.

На полу рядом с регенерационной капсулой блеснуло серебро. Цепочка Норы. Он лихорадочно подобрал ее, а затем сунул руку в карман в поисках кулона-крестика. Чтобы собрать все воедино. Чтобы все исправить.

Ничего. Должно быть, он потерял его раньше, в гравитационном поле. Последняя частичка ее мира — и теперь она исчезла.

Он крепко зажмурился. Давление за ребрами, где Нора наполнила его сердце звездами и разожгла пламя, нарастало с хаотичной силой. Он схватился за грудь, задыхаясь, чувствуя, как внутри поднимается нечто страшное и уродливое. Айрик рухнул под этой тяжестью, падая на колени и глядя в потолок, туда, где за серебристой обшивкой простиралось небо, которое не даст ему никаких ответов.

Рев вырвался из самых недр его груди. Глубокая, засасывающая дыра, разорвавшаяся внутри, угрожала поглотить весь свет вокруг. Каждая поверхность в комнате звенела от его полных боли криков.

Снова. И снова. И снова. Пока все, что он мог — это издавать хриплые, обессиленные стоны, умоляя об окончании этих мук.

Долгие минуты он сидел в тишине, смертельной в своей бесповоротности. Зная, что теряет время, но не имея ни малейшего понимания, куда двигаться дальше.

В коридоре раздался голос дрозекара — кто-то говорил с ним.

Спрятав цепочку обратно в карман, он не стал закрывать капсулу Норы, боясь, что в следующий раз, когда он откроет ее, ее там уже не будет.

Словно человек, блуждающий в ночном кошмаре, Айрик оказался в командном зале. Почти все следы того, что только что произошло, исчезли. Роботы-уборщики скользили по полу, распыляя антисептик там, где раньше натекли лужи крови.

Вруукар — Ивер, — еще не заметив Айрика, опустился на колени рядом с пленницей, поглаживая ее по голове поверх слоев ткани. Она лежала неподвижно рядом с небольшим мешком.

Забирая свой меч, Айрик почувствовал, как у него перехватило горло, когда его взгляд упал на массивную фигуру, лежащую на полу, и существо поменьше рядом с ней.

Торрена и Лаки положили вместе, оба они были насквозь мокрыми — возможно, это вруукар попытался их отмыть.

Неспособный проронить больше ни единой слезы, Айрик опустился рядом с телом своего брата по кузне. Торрен был разрублен почти пополам — лишь две узкие полоски плоти соединяли его грудную клетку с нижней частью туловища.

Слово «хрупкий» и Торрен никогда не существовали в одной реальности. Но сейчас одно неверное движение могло переломить его пополам.

— Помоги мне, — выдавил из себя Айрик, по-дурацки проверяя пульс на шее Торрена.

Ивер поднялся, затем, прихрамывая, подошел и остановился чуть поодаль, вне пределов его досягаемости.

— Он слишком изувечен, — сказал Айрик, пытаясь скрыть свой гнев. — Я не смогу донести его до капсулы один.

Ивер подавил судорожный вздох, но не отступил назад.

— У него не хватает части позвоночника.

— Я знаю.

— У него нет большей части легких. Внутри него нет движения воздуха. Его кровь мертва.