Кровь Айрика застыла. Он и раньше слышал подобные слухи. Что те, кто создавался как праймы, были первым экспериментом по созданию единого вида. Это обернулось грандиозным провалом: на свет появлялись особи с непредсказуемыми мутациями и наклонностями. Оружие, которое не подчиняется или не выполняет команды, бесполезно. Поэтому почти все они были уничтожены ещё при рождении, в и без того вызывающих споры искусственных утробах.

Выбракованы. По приказу Алгоритма.

Именно так Вейнари поступали с целыми планетами. Но Алгоритм, чья логика была странной и туманной, никогда не отдавал приказов об уничтожении целого вида.

— А… — Айрик сглотнул. Женщина больше не дрожала в его хватке, пугающе замерев. — Кудра.

Хотя кровотечение у Ивера остановилось, его смуглая кожа стала почти белой.

— Что ж, есть ли лучший способ очистить планету от жизни, сохранив при этом её природные ресурсы в неприкосновенности? Кудра, чтобы сохранить планеты, которые могут оказаться полезными… и дрозекар, чтобы разобраться с теми, что бесполезны. Этому новому виду понадобится дом — целая галактика для заселения. Твоё хранилище — это последний фрагмент головоломки. В нём есть технологии, способные нейтрализовать кудру. И оружие, которое там находится — пусть и слегка запылившееся, — всё ещё смертоносно и сможет противостоять нынешним методам вмешательства Вейнари. Вейнари не могут его отключить, а это оружие не сможет сказать «нет» тому, кто его использует.

Он почувствовал, как руки Норы крепче сжались на нём. Он заставил себя сделать вдох.

То, что говорил Ивер, могло быть правдой, ложью или галлюцинациями человека, потерявшего слишком много крови. Айрик никак не смог бы это проверить, пока сам не вскрыл бы хранилище.

— А какова твоя цель во всём этом? — спросил он. — И Ксалликса?

Взгляд Ивера опустился на конец косы Айрика, перевязанной лоскутком ткани с цветочным принтом.

— Ксалликс — потомок Ворна. Неудивительно, что Ворн считает, будто его род ближе всего к свету Уллиэля. Так что, разумеется, распространение нового порядка он начнёт со своих собственных отпрысков, — объяснил он. — Именно остальные генералы должны были заметить его тщеславие. Но они этого не сделали. Видишь ли, они все одинаковы. Высокомерны. Элиор была единственной, кто это заметил, и, ну… теперь от неё гораздо меньше шума, не так ли?

Ветер ворвался через пандус, принеся с собой запах ииласа. И всё же, спустя столько времени, он так и не нашёл ни единого фрукта, который мог бы источать этот аромат.

— Это Ворн — этот новый «порядок» — отнял у меня мать и отца?

Айрик знал ответ. Но когда Ивер вздохнул, Айрику показалось, будто копьё из кудры, пронзившее сердце его отца столько лет назад, теперь вонзилось в его собственное сердце. Раньше он никогда не задумывался, почему оно не сломалось. Кудра должна была быть хрупкой. Теперь он понял: её усилили, чтобы использовать как оружие.

— Если это тебя утешит, время Вейнари вышло, как говорится. Просто то, что придёт им на смену, ничуть не лучше. То же дерьмо, другой сортир — человек уже научил тебя этой чудесной идиоме?

Когда Айрик не ответил, Ивер продолжил.

— Твоя легенда — неклеймёный, превосходящий всех остальных, несмотря на то, что дикорождённый. Нетронутый. Не захваченный. Не покорённый. Не модифицированный в соответствии с видением всемогущего Истинного Отца. Ты не должен был выжить, и ты подрываешь всё. В этом новом мире для тебя нет места, мой трагичный, дикий принц.

Ивер улыбнулся; его зрачки теперь были расфокусированы и разного размера.

Руки Норы так сильно впились ему в живот, что он подумал, не сольётся ли она с ним воедино.

Он закрыл глаза. Он был всего лишь одним мужчиной, но у него всё ещё был его меч. С ним он останется неубиваемым. Оружием, которое создали сами Вейнари.

Он не мог сбежать от империи — даже от новой, под командованием Ворна.

Но — и, должно быть, это говорило живущее в нём Безумие — он не хотел от неё сбегать. Он хотел её разрушить. Именно так он всё исправит.

Пробормотав извинения, Айрик освободил женщину от металлических пут, перерезав их. Она упала на пол, тяжело дыша.

Когда он повернулся к Норе, его сердце остановилось. Боль переполняла её взгляд, воспламеняя его.

В то же мгновение он упал на колени.

— Прости меня…

Его слова оборвались, когда она рывком притянула его к своей груди, уткнув его лицо между грудей и едва не задушив.

— Заткнись, — крикнула она. — Я очень на тебя злюсь.

— Прости меня, — простонал он, надеясь, что вибрации его голоса достигнут её сердца. Он вытащил её косу из-за головы, чтобы обнять её. — Ты мне веришь? Я бы никогда не причинил ей вреда. Но мне нужно было, чтобы он заговорил, чтобы я знал, что делать дальше… как всё исправить.

Единственное безопасное место для него в этой вселенной было здесь, когда он смотрел снизу вверх в её карие глаза.