Эти слова были вырезаны на полу укрытия рядом с инструкциями по доступу к аварийному маяку под ними. Только моразир имел полномочия объявлять состояние бедствия. В городе должно было быть еще несколько маяков, и один из них, должно быть, вырвали с корнем, чтобы позвать на помощь в первые дни сбоев на Эд'уне. Предположительно, Элиор.

Из всех мест для отдыха они оказались именно здесь. Но Нора была права — это было самое безопасное место с крышей и на расстоянии от зданий. Поэтому последние три ночи он стискивал челюсти и лежал прямо на маяке, держа ее в объятиях. И всё это время целовал ее, говорил, как сильно ее обожает, и лгал самому себе и ей.

Теперь ты нарушаешь не только клятвы. Ты разрушаешь ее доверие.

Лаки, свернувшийся клубком у каменных перил, посмотрел на него и хрюкнул.

— У нас есть еда, — сказал Айрик, раздраженный тем, что вообще чувствует потребность объясняться перед уши. — Мы не голодаем.

Пока что.

Лаки закрыл морду хвостом и протяжно вздохнул.

Айрик зашагал обратно к Норе, которая стояла под струями фонтана. Вода доходила ей чуть ниже колен, позволяя ему видеть большую часть ее обнаженного тела. Словно одна из древних богинь из воракийских легенд, чьи изображения были уничтожены после прихода к власти Вейнари — все, кроме тех, что остались в хранилище. Суеверия не терпели в обществе, построенном на науке и объективных истинах.

Она откинула волосы с глаз и улыбнулась ему, когда он подошел. Милостью Уллиэля, он чувствовал ее тепло в собственных костях.

В его голове осталась лишь одна объективная истина: он был полностью во власти Норы.

Они сидели в бассейне: он позади нее, она между его ног. Он бережно расчесывал ее волосы. Деликатная задача, которая успокаивала его нервы. Нора тихо напевала, положив руки ему на колени.

Никогда в жизни он не мыл никому волосы, но Айрик внезапно вспомнил, что, когда он был маленьким, кто-то делал это для него. Поэтому сейчас он знал, как быть нежным. Как массировать кожу ее головы подушечками пальцев. Как наносить скользкий крем, который, по ее словам, был создан специально для таких волнистых волос, как у нее. Как осторожно лить воду, чтобы она не попала ей в глаза. Как целовать ее щеки перед тем, как очистить ее тело, оставляя еще больше поцелуев на ее плечах.

А затем, наконец, как вывести ее из воды, чтобы заняться всей этой копной волос.

Используя свой меч в нарушение того, для чего он был создан, Айрик настроил его гравитацию специально на воду — одно из немногих веществ, которое его клинок мог изолировать в небольших количествах. Он вытягивал влагу из ее волос, пока она не сказала — широко раскрыв глаза от благоговения при виде парящих капель, — что они достаточно сухие.

Его сердце колотилось, когда он разделил ее волосы на три ровные части. А что, если он прикоснется к ней неправильно?

Она запрокинула голову, глядя на него снизу вверх.

— Когда ты научился заплетать волосы?

Он легонько прикусил кончик ее носа — ей нравилось, когда он пускал в ход зубы на любом участке ее тела, — заработав смешок в ответ. Он сможет это сделать. Он заплетет ей красивую косу.

— Поскольку мое внимание всегда сосредоточено на тебе, я был бы глупцом, если бы не научился… учитывая, сколько я за тобой наблюдаю.

Посмеиваясь, она отвернулась, позволяя ему продолжить перекрещивать пряди, снова и снова, в правильном порядке. Он бы делал это до конца своих дней, если бы ему позволили. Могла ли быть в этой вселенной более высокая честь, чем заплетать волосы Норы?

Через несколько мгновений она спросила:

— Ты нашел будку для звонков?

Его руки замерли, перекрещенные друг над другом; тупое давление скопилось в груди, сдавливая ее.

— Наверное, у тебя не было времени, — задумчиво произнесла она. — Я держала тебя рядом с собой, мешая твоей работе.

— Мне нравится, что ты держишь меня, — сказал он, взяв ведро, которое они нашли на сельскохозяйственных полях, и желтую губку, которой она мыла кожу. Благодарный за ее объяснение, он встал перед ней, чтобы вымыть ее. Она уже сделала это сама, но потакала его потребности сделать это лично. — Мне нравится мое время с тобой. Пока ты только моя.

Нора улыбнулась, но прикрыла грудь руками, случайно сжав их вместе. Член Айрика дернулся, и его сдерживало лишь подозрение, что кто-то в ее жизни научил ее стыдиться своего тела, поэтому она и пряталась. Она делала это часто, но он уже выучил правильные слова.

Он взял ее за руки, чтобы вымыть их, желая, чтобы ее грудь была свободна.

— Не прячься от меня, — сказал он. — Когда ты это делаешь, ты моришь мои глаза голодом.

Она прикусила губу и кивнула, затем заметила следы на своей груди.

— Они уже заживают. — Она казалась разочарованной, обводя пальцем круг вокруг соска — следы от его укусов.

Его сердце бешено колотилось о ребра.

Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный.