У них могло быть это. У нее могло быть это. Хотя бы в этот единственный раз.

Потянувшись к его затылку, Нора зарылась пальцами в его волосы и поцеловала его снова, на этот раз нежно посасывая его губу.

С каждым поцелуем свирепость Айрика росла, словно у попавшего в капкан волка. Одна его рука оставалась якорем в ее волосах, а другая прижалась к ее животу, надавливая с настойчивостью, которая горячей волной разлилась между ее ног.

Он издал разочарованный стон, прежде чем оторваться от нее.

— Что…

— Ближе, — прорычал он. — Я хочу, чтобы твое сердце было прижато к моему.

Прежде чем она успела спросить, что это значит, он поднял ее — внезапно и сильно. Затем опустил на свои твердые бедра так, что она оседлала его, запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и их грудные клетки соприкоснулись.

На мгновение они посмотрели друг на друга; их рваное дыхание сливалось в единый ритм. Она положила руки ему на плечи, чувствуя, как дергаются и содрогаются мышцы.

— Если хочешь, есть еще…

С отчаянным звуком его рот обрушился на ее.

— Всё, — произнес он между поцелуями. — Я хочу всё.

Она смело прошлась языком по линии его губ. Он ответил глубоким, пылким стоном, следуя за ней и встречая ее язык своим.

Его клыки скользнули по ее губам, больше не уступая, а забирая. Пожирая. Разжигая внутри нее водоворот жара. Он придавил ее бедра вниз, вырвав стон у них обоих, когда ее киска потерлась о его пугающе толстый, невероятно твердый член.

Сгорая от осознания того, что ее влага пропитывает его штаны, Нора отстранилась в надежде на возможность…

— Еще. — Он сильно дернул ее за косу, снова сминая ее губы своими.

Изысканные вспышки боли пронзили ее кожу головы.

— Покажи мне поцелуй еще, — сказал он, поглаживая ее кожу. — Я хочу знать его хорошо.

Желая узнать его на вкус, она протолкнулась внутрь, пройдясь языком по кончику одного клыка, затем другого. Они были острыми, но широкими, так что не могли уколоть ее без давления. Возбуждение от представления, каково бы они ощущались на ее соске или клиторе, послало горячий импульс в самый низ ее живота. Нуждаясь в том, чтобы сбросить напряжение, она начала покачивать бедрами вперед-назад, прижимаясь к нему.

— С тобой мне так хорошо, — простонала она, тершись о него.

Удерживая ее за бедра, Айрик сильнее вдавливал ее в себя, одновременно подаваясь навстречу.

— Используй меня, чтобы чувствовать себя хорошо, Нора. Мое тело твое, чтобы делать всё, что ты хочешь.

Блядь, подумала она. Он доведет ее до оргазма прямо здесь своими поцелуями, словами и укусами.

Он внезапно напрягся, издав глубокий, гортанный стон, а его поцелуи стали еще более собственническими. В тот же момент громкий металлический лязг прорезал лес — меч Айрика упал и ударился о камень.

Нора резко отшатнулась; реальность ударила ее, как поезд.

Она просунула руку между ними, оттягивая вниз подол своей футболки в надежде, что он не заметит того беспорядка, который она, несомненно, после себя оставила. Он зашипел, когда она потерлась о его член. Его штаны были липкими и насквозь мокрыми — кончала ли она когда-нибудь так сильно?

— Я…

— Не надо. — Айрик притянул ее обратно к себе, словно услышал слово еще до того, как она его произнесла. Он всё еще тяжело дышал, но его голос не дрогнул. — Я знаю, что ты хотеть сказать. Но не говори этого. Не для этого.

Черная воронка закружилась в ее голове, как помехи на экране.

— Но… — Если у нее прямо здесь случится паническая атака — перед ним — она умрет. — Тебя накажут. Болью. Это может убить…

— Я неубиваемый. — Он улыбнулся, приподнимая ее подбородок. — Мне нравишься ты в моем рту. Не извиняйся за это. Пожалуйста.

Глаза Норы защипало.

— Никто не узнает, верно? Я клянусь, я никому не скажу. Я буду держать это в секрете. Я…

— Никто не узнает. — Он осторожно снял ее со своих колен, поставил на землю, а затем встал сам.

Уперевшись рукой в ствол дерева, он опустил голову и делал глубокие, медленные вдохи, пока его дыхание не пришло в норму. Спустя мгновение он пошел к реке, не сказав больше ни слова.

Когда долгие минуты спустя Айрик вернулся — на этот раз со всеми своими вещами и в насквозь мокрых штанах, — он расстелил для нее спальник и сел рядом, прислонившись к дереву.

Подавленная, Нора пыталась подобрать нужные слова.

— Я больше к тебе не притронусь, клянусь…

— Не клянись мне в этом. — Он схватил ее за подбородок, сдувая челку с ее лица. Его глаза излучали жажду, нежность и, к ее разбитому сердцу, смятение. — Это не то обещание, которое я хотеть, чтобы ты давала. Я не для того спасал тебя, чтобы ты следовала этому обещанию. Этот рот — всё, о чем я думал целыми днями. Какие слова будут выходить из него, и по крайней мере теперь… мне больше не нужно воображать его вкус.